Через минуту девушка положила трубку.

— Олег Петрович примет вас. Пройдите по коридору, последняя дверь направо.

— Благодарю, — кивнул я.

Мы двинулись по коридору. Ковролин скрадывал шаги. Двери кабинетов были закрыты, но в голове рисовалась картина, как прямо сейчас все сотрудники, прознав, что в офис пришло МВД, срочно рвут отчеты и запихивают их в рот.

Перед кабинетом Волкова дежурил охранник в костюме, с проводом наушника за ухом. Увидев нас, он шагнул вперед, преграждая путь.

— Сдать оружие, — буркнул он.

Нандор хмыкнул, медленно расстегнул пиджак, демонстрируя пустую кобуру на поясе.

— А мы безоружны, командир.

Охранник нахмурился, но, увидев удостоверение в руках Шаи, отступил.

Я толкнул тяжелую дверь и вошел первым.

Кабинет Волкова был проявлением того, когда человеку некуда девать деньги. Панорамные окна, дорогая мебель, картины. Сам хозяин кабинета сидел за столом и что-то писал. При нашем появлении он отложил ручку, снял очки и поднялся навстречу, широко улыбаясь.

Олег Петрович Волков. Ровесник моего отца, подтянутый, с благородной сединой на висках. Дорогой костюм сидел на нем идеально. Лицо открытое, располагающее, словно он только и ждал, что мы к нему явимся.

— Виктор Андреевич! — воскликнул он, обходя стол и протягивая мне руку. — Какая неожиданность! Рад, искренне рад видеть! Как добрались? Как Москва? По какому вопросу?

Желания жать его ладонь не было, но я не отступал от традиций.

— И вам добрый день, — продолжил он, переведя взгляд на эльфов. — Чем обязан визиту столь достопочтенной службы?

— Шаянин Альк Ш’атир, — сказала Шая, демонстрируя удостоверение, после чего кивнула головой в сторону брата. — Нандор Альк Ш’атир. Мы присядем?

— Конечно, конечно, прошу, — Волков широким жестом указал на кресла перед столом.

Мы сели. Волков вернулся в свое кресло, сплел пальцы в замок и посмотрел на нас с выражением вежливого внимания.

— Итак, надеюсь, ничего серьезного не случилось?

— Случилось, Олег Петрович, — сказал я. — Мой отец чуть не умер.

Лицо Волкова мгновенно преобразилось. На нем отобразилась скорбь, достойная лучшего актера столичного театра.

— Боже мой… Андрей… Я слышал, он плох, но чтобы так… — он покачал головой. — Это ужасно. Мы с ним столько лет знакомы, столько прошли вместе. Мы же фирму поднимали с нуля, своим потом и кровью. Как он сейчас? Есть надежда?

Я слушал этот елейный поток лжи и чувствовал, как внутри поднимается холодная ярость. Но лицо мое оставалось спокойным.

— Надежда есть, — сказал я. — Вчера я нашел причину его болезни.

— Да? — Волков подался вперед. — И что же это? Врачи что-то обнаружили? Какая-то редкая инфекция?

Я полез во внутренний карман пиджака. Медленно, не сводя с него глаз, достал те самые «котлы» и аккуратно, с тихим стуком, положил их на полированную поверхность стола перед ним.

— Вот, — сказал я. — Это и есть причина.

Волков посмотрел на часы. Его лицо не дрогнуло, но я заметил, как едва заметно дернулся уголок его глаза, и как он на долю секунды перестал дышать.

— Часы? — переспросил он, поднимая на меня удивленный взгляд. — Простите, Виктор, я не понимаю. Часы стали причиной болезни? У Андрея аллергия на платину?

Ну акте-е-е-ер. Ну тала-а-ант!

— Не на платину, — вмешалась Шая. — А на некротическую магию, которой пропитан этот предмет. Это артефакт, Олег Петрович.