Вызвав такси, я вышел на улицу. Москва встретила меня уже по-другому. Воздух стал прохладнее, небо окрасилось в сиренево-розовые тона заката, отражавшиеся в стеклянных фасадах высоток. Пробки немного рассосались, и машина довольно бодро помчалась в сторону проспекта Мира.

Мы въехали на территорию ВДНХ, проехав под монументальной аркой главного входа. Величие советской… вернее сказать имперской архитектуры впечатляло. Широкие аллеи, обсаженные вековыми липами, ухоженные клумбы, павильоны, похожие на дворцы. И над всем этим возвышалась тонкая игла Останкинской башни, уже зажегшая свои разноцветные огни.

Я вышел у центральной аллеи и неспешно пошел к фонтану «Дружба народов». Народу было много. Парочки, семьи с детьми, туристы с фотоаппаратами. Музыка, смех, шум воды.

Фонтан сиял. Золотые фигуры девушек в национальных костюмах, символизирующие единство империи, блестели в лучах заходящего солнца и подсветки. Струи воды взлетали вверх, образуя ажурную, искрящуюся чашу.

Я остановился метрах в двадцати, осматриваясь, и почти сразу заметил ее.

* * *

Отправив предварительный отчет в министерство, Шая наконец позволила себе расслабиться. Она стояла под горячими струями душа, смывая с себя дорожную пыль и остатки напряжения. Вода уносила с собой и фантомное ощущение холодного камня алтаря, и липкий страх, который она так тщательно скрывала даже от самой себя. Когда она вышла, закутанная в мягкое полотенце, брат все еще возился со своими вещами,.

День прошел в тишине. Нандор занимался своими делами, она своими. Разбирала чемоданы, отвечала на сообщения, читала. Но мысли ее то и дело возвращались в Феодосию, к человеку, чье лицо она теперь не могла выбросить из головы по непонятной причине.

Вечером, когда за окном зажглись первые огни, пришло его сообщение. Короткое, прямолинейное, почти деловое. «Я в Москве. Не хочешь прогуляться? Я обещал ресторан».

Легкая улыбка сама собой тронула ее губы. Она ответила так же быстро, с легкой долей иронии, чтобы скрыть внезапно проснувшееся волнение. Договорившись о встрече, она отложила телефон и прошла к гардеробу.

Щелчок замка в ванной возвестил о том, что Нандор закончил свои процедуры, но явно не торопился покидать владения сестры. Он вышел в гостиную, вытирая полотенцем мокрые волосы, и замер, увидев сестру. Она стояла перед открытым шкафом, задумчиво перебирая вешалки.

— Куда-то собралась? — спросил он.

— Пройдусь, — не оборачиваясь, ответила Шая. — Встречусь с Громовым.

Нандор замолчал. Он бросил полотенце на кресло и подошел ближе, наблюдая, как она достает из шкафа узкие черные брюки и тренч. Он видел, с какой тщательностью она подбирает одежду, и эта тщательность была ему незнакома.

— Зачем? — спросил он уже другим тоном, более напряженным.

— Мы договаривались, — пожала плечами Шая, раскладывая вещи на кровати. — Я помогла ему, он, в свою очередь, обещал мне ужин в приличном месте. Долг чести, если хочешь.

Она прошла к туалетному столику и принялась расчесывать длинные темные волосы. Нандор видел в зеркале ее отражение и то, как сосредоточенно она смотрит на себя, как ее пальцы легко касаются флакона с духами, а затем помады. Она красила губы, чего почти никогда не делала вне официальных приемов.

И тогда он все понял. Его лицо стало жестким, скулы заострились.

— Ты что, собираешься спать с человеком? — вопрос прозвучал резко, почти как пощечина.

Шая замерла, ее рука с помадой застыла в воздухе. Она медленно повернула голову и посмотрела на брата. В ее темных глазах на мгновение вспыхнул холодный огонек, а на лице лишь на мгновение отразилось возмущенное изумление, которое эльфийка быстро подавила.

— А мне нельзя? — ее голос был обманчиво мягок.