Алиса была везде одновременно. Она порхала от одной группы к другой, отвечала на вопросы, показывала что-то в своих схемах, спорила, кивала.

— А что с кран-балкой, Алиса Савельевна? — спрашивал сухопарый старик в очках, задирая голову к потолку. — Тросы-то не провисли? Два года висят.

— По регламенту должны были ослабить, Иван Кузьмич! — кричала она в ответ. — Давайте поднимемся, проверим редуктор!

И они лезли наверх, по узким металлическим лестницам, на высоту пятиэтажного дома.

Я ходил следом, стараясь не мешаться под ногами, и наблюдал.

Картина, открывавшаяся передо мной, была удивительной. Обычно заброшенные заводы не внушают никаких надежд, потому что их быстро разворовывают, вандалы бьют окна, а внутри начинают обживаться бомжи и наркоманы. Но, черт возьми, не в этот раз!

Кажется, здесь была надежда на лучшее.

— Виктор Андреевич, — ко мне подошел один из мастеров, тот самый, что осматривал станки. Он вытирал руки ветошью, которую достал из кармана. — Можно вопрос?

— Конечно, — я повернулся к нему.

— А кто тут был-то эти два года? — спросил он, глядя на меня с прищуром. — Чья охрана стояла?

— Честно говоря, понятия не имею, — ответил я. — Мы купили актив как есть. По документам он числился на балансе одной холдинговой компании, но деятельности не вел.

Мужик покачал головой, хмыкнув в усы.

— Странно это. Очень странно.

— Что именно?

— Да вот, посмотрите, — он махнул рукой в сторону верстака у стены. — Это мое рабочее место было. Я тут двадцать лет отстоял. Вон тиски мои, я на них еще насечку делал особую, чтоб деталь не скользила.

Мы подошли к верстаку.

— А вот тут, — он выдвинул ящик, который с легким скрипом, но поддался. — Вот тут я инструмент хранил.

В ящике, в специальных ложементах, лежал набор резцов, штангенциркуль в деревянном футляре и несколько ключей. Все было покрыто тонким, ровным слоем серой пыли.

— Видите? — он ткнул пальцем в пыль. — Никто не трогал. Вообще никто. Как я положил их в последний день, когда нам объявили о закрытии, так они и лежат. Даже ветошь, которой я станок протирал, вон, в углу комком валяется.

Он поднял промасленную тряпку. Она затвердела от времени, став похожей на камень.

— Если бы тут кто-то работал, или мародеры лазили, или охрана шарилась — все было бы перевернуто. А тут… Словно время остановилось. Дверь закрыли на ключ, печать повесили — и все. Два года тишины.

— Консервация идеальная, — подтвердил подошедший Михаил Петрович. — Я, грешным делом, думал, что приедем на руины. Что металл срезали, станки вывезли. А тут — хоть сейчас кнопку нажимай. Ну, ТО провести, масло поменять, электрику прозвонить под нагрузкой — и в бой.

— Это же миллионы, — пробормотал я, оглядывая огромный цех. — Только оборудование стоит состояние. Плюс само здание, земля, коммуникации.

— Вот и я о том же, — кивнул мастер. — Зачем кому-то покупать работающий завод, платить за него бешеные деньги, нанимать охрану, а она тут была, иначе бы местные растащили, платить налоги на землю… и не забить ни одного гвоздя и не спустить на воду ни одной лодки? Смысл какой?

С точки зрения бизнеса это было нецелесообразно. Я не обладал глубокой финансовой грамотностью, но даже так, прикинув хрен к носу, понимал, что это нелогично и убыточно.

Ладно, бывает, покупают конкурентов, чтобы обанкротить и закрыть. Но тогда оборудование распродают или вывозят на свои площадки. Здания сносят, землю продают под застройку.