— Это было несложно, — я улыбнулся. — Ты же видела их глаза? Они ждали этого не меньше твоего. Им нужен был только сигнал. И ты его дала.

— Да, — она глубоко вздохнула морским воздухом. — Теперь начнется самое сложное. Работа.

— Это не сложное, Алиса. Это интересное. Сложное — это сидеть и думать, что все пропало и при этом накручивать себя и не пытаться исправить. А когда есть цель, и есть руки, чтобы ее делать — это жизнь.

Я посмотрел на часы.

— Ну что, госпожа управляющая? Поехали домой? Тебе еще смету составлять, а мне… а мне нужно подумать над одной загадкой.

— Над какой? — спросила она, садясь в машину.

— Да так… — я завел двигатель. — Над загадкой спящей красавицы. Которая спала два года в хрустальном гробу, и никто даже не попытался снять с нее туфельки.

Алиса не поняла метафоры, но расспрашивать не стала, погрузившись в свои мысли о кабелях и трансформаторах.

Мы закрыли тяжелые створки ворот и отправились в обратный путь в приподнятом настроении.

Домой мы вернулись, когда солнце уже перевалило за зенит. Полдень в Феодосии выдался ленивым и теплым, пускай и ветренным.

Дома никого не было. Лидия, как и планировала, еще утром уехала к родителям — семейные визиты дело святое, и я был даже рад, что у нее налаживаются отношения с отцом. Андрей Иванович тоже отсутствовал. Скорее всего, снова отправился на променад по набережной или засел в какой-нибудь кофейне, изучая местную прессу и архитектуру с видом знатока.

— Я пойду почитаю еще их отчеты, — тут же заявила Алиса, едва переступив порог. Она прижимала к груди папку с документами, как самую большую драгоценность. — Там Михаил Петрович такие интересные пометки сделал по поводу гидравлики… Надо разобраться, пока свежо в памяти. Если что, то я в большой зале. Там свет лучше и стол большой.

— Да, хорошо, — кивнул я, наблюдая, как она, даже не разуваясь, устремилась в сторону гостиной. — Обувь, Савелишна, — окрикнул я ее.

Она махнула рукой, уже погруженная в чтение, и скрылась за дверью.

— Вот же жопа. Запрягу потом с пылесосом и тряпкой весь паркет вымыть.

Я вздохнул, снял плащ и повесил его на вешалку, аккуратно расправив плечи. Разувшись, с удовольствием ощутил прохладу паркета через носки. После бетонного пола цеха и нескольких часов на ногах это было настоящим блаженством.

Поднявшись по лестнице, я направился в свою комнату. Хотелось просто посидеть в тишине, переварить увиденное на заводе и, возможно, немного подремать перед вечером. Выходной как никак.

Я вошел в спальню, расстегивая манжеты рубашки, когда в заднем кармане брюк коротко, но настойчиво завибрировал телефон.

Остановившись посреди комнаты, я достал аппарат.

Экран загорелся, высвечивая единственное уведомление. Значок почтового клиента.

Тема: Результаты второго этапа аттестации (Симферополь).

Глава 14

Читать с маленького экрана важные документы я считал издевательством над глазами, поэтому я подошел к столу и разбудил моноблок.

Система загрузилась мгновенно. Я открыл почтовый клиент, вбил пароль и кликнул на входящее сообщение от Министерства.

Второй этап был настоящим экзаменом с полноценными вопросами, требующими профессиональных знаний. И именно поэтому мне было интересно во сколько баллов местная система оценила мою экспертность и способность воспроизвести от руки рисунок, чтобы показать все в деталях.

Письмо открылось.

На экране развернулся официальный бланк с двуглавым орлом в шапке.

'Уважаемый Виктор Андреевич!

Государственная Аттестационная Комиссия рассмотрела вашу работу, выполненную в рамках второго (теоретического) этапа Всеимперской олимпиады сотрудников коронерской службы.