Здесь же все сохранили так, словно ждали, что вот-вот вернутся.

Но не вернулись.

— Может, актив под залог брали? — предположил кто-то из подошедших. — Чтобы кредит взять?

— Дороговато для залога, — усомнился я. — Обслуживание такого объекта влетает в копеечку.

Мы вышли из цеха на свежий воздух. Солнце уже стояло высоко, заливая бетонный плац ярким светом. Алиса вышла последней, сияющая, вся в пыли и смазке, с горящими глазами.

— Ну что? — спросил я ее.

— Они говорят — живое! — выдохнула она. — Всё живое! Виктор, нам нужно недели две на расконсервацию. Проверить проводку, запустить котельную, проверить компрессоры. Но глобально — ничего менять не надо!

Мастера собрались в кружок, закурили. Пошел деловой разговор. Обсуждали сметы, сроки, кто кого может подтянуть в бригады. Алиса была в своей стихии.

Я отошел в сторону, к кромке пирса.

Море лениво плескалось о бетонные сваи, темно-зеленая вода была прозрачной, на дне виднелись камни и старые покрышки.

Загадка верфи не давала мне покоя.

Кто были эти «новые владельцы»? Почему они так берегли это место?

Не работали. Не воровали. Не продавали. Просто выкупили и закрыли, словно это был не завод, а схрон. Или запасной аэродром.

Я оглянулся на здание эллинга. Огромное, серое, молчаливое. Оно хранило чью-то тайну.

Если здесь ничего не производили, то, может быть, здесь что-то прятали? Или кого-то?

Нет, бред. Мастера облазили все углы. Если бы тут был тайный бункер или склад контрабанды, они бы заметили. Работяги — народ глазастый, любую неувязку видят сразу, тем более, когда каждый тут от десяти до двадцати лет отработал. Я был уверен, что они закрытыми глазами смогут трещину в бетонном полу определить или как летучая мышь по акустике определить в каком цеху находятся с закрытыми глазами.

Значит, дело в другом.

В деньгах? Отмывание?

Купить завод за грязные деньги, поставить на баланс. Он висит как актив, повышает капитализацию холдинга. Расходы на содержание списываются как убытки, уменьшая налоговую базу основного бизнеса.

Возможно. Это версия мне казалась самой логичной с точки зрения цинизма. Схема для налоговой оптимизации. Дорогая игрушка для большого дяди, который купил, поигрался с цифрами в отчетах и забыл.

— Виктор! — окликнула меня Алиса.

Я обернулся. Она махала мне рукой, приглашая присоединиться к общему собранию.

— Иду! — крикнул я.

Я подошел к группе.

— Виктор Андреевич, — обратился ко мне Михаил Петрович, старший мастер. — Мы тут посовещались. Люди готовы выйти. Костяк соберем. Но нужны гарантии. Зарплата, оформление, материалы.

— Гарантии будут, — твердо сказал я. — С понедельника начинаем оформление документов. Алиса Савельевна фактически владелец и управляющая. Все финансовые вопросы через нее, но под моим контролем. Деньги на первый этап есть. Закупайте расходники, масла, ветошь, инструменты, если чего не хватает.

— Добро, — кивнул Петрович. — Тогда с понедельника и начнем. Руки чешутся, если честно. Больно было смотреть, как она стоит пустая.

Мы пожали друг другу руки. Крепкие, мозолистые ладони жали мою руку с уважением, но и с проверкой — не слабак ли графский сынок. Кажется, тест я прошел.

Когда все разъехались, мы с Алисой остались одни посреди огромного пустого плаца.

Она стояла, глядя на закрытые ворота эллинга, и улыбалась так, словно видела там не старый металл, а новогоднюю елку.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— За что? — я подошел и встал рядом.

— За то, что поверил. За то, что привез. За то, что не дал мне струсить утром.

— Это было несложно, — я улыбнулся.