Я сделал наигранный смешок.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — кивнул он, подняв стакан. — Ну, в общем, я потому и ринулся к тебе с официозом, чтобы разузнать подробности из-за магического всплеска. А тут еще и убийство эльфийки на фоне вышеупомянутых событий. У меня, веришь, самые дурные мысли в голове были, что ты эту эльфийку и пришил, чтобы свои попытки в магию завершить успешно. Но, благо, обошлось.

— Ты серьезно? — я добавил в свой голос возмущения. — Ты думаешь я свосем идиот?

— Да ладно, шучу, — миролюбиво поднял руки инквизитор. — Ты шутки перестал понимать?

— Шутки шуткам рознь, — буркнул я, — Так, а что эльфийка-то? Упокоили ее душу? — перевел аккуратно тему.

— А, — он отмахнулся. — Поздно было. Мы как ее доставили — она уже растворилась в небытие. Но по отчетности пришлось написать, что все было как надо, а то потом опять начнутся проверки, вся эта херня никому не нужная, — сетовал он.

Все, как написано в книге… прошли сутки, ее энергия растворилась.

Но на его слова я покивал головой. Никто не любит бумажки ни в каких реальностях.

— Кстати, — сказал Корней, — раз уж ты снова выбрался на белый свет, то как, пойдешь на прием к Муравьевым? Намечается что-то важное, что даже меня обязали появиться. Да и ты в списках приглашенных числишься. Читал приглашение? Они ж его рассылали и на имейл, и обычной почтой.

Некогда мне было почту разгребать. Только попал в это тело, как все понеслось таким галопом, что успевай только решать одно дело за другим.

— И что, думаешь, никак не отвертеться? — поинтересовался я, скривив морду лица в такой мине, что означала «мне вообще никак туда не хочется».

Он снова хохотнул. Этот резкий контраст между Корнеем и Корнелиусом у меня до сих пор вызывал диссонанс.

— Я бы на твоем месте сходил, а там уже дело твое, Виктор. По крайней мере покажешься, что ты жив-здоров.

И тут он хлопнул по столу ладонью, словно вспомнил что-то очень важное. Моноблок и стаканы звякнули.

— Слушай! А как так вышло, что Бенуа и Морозова сегодня с тобой таскались? Я тебе клянусь, чуть челюсть не выронил, когда их увидел с тобой. Они ж тебя с потрохами попытаться сожрать должны при первой возможности. А я стою, смотрю на них — причесанные, покладистые и послушные, стоят позади, молчат.

— Корней, они тебя как увидели, так дар речи потеряли. Или ты забыл какое впечатление Инквизиция производит на людей? — не удержался я, — Но вообще, сам знаешь, что такое «нужда». Жизнь заставит — начнешь крутиться так, как никогда раньше.

— Ну, насчет Бенуа мне ясно, — покивал головой Корней. — А что Морозова? Она же аристократка. У ее отца деньги водятся. Да и я бы на ее месте под тебя постарался копать.

— Именно это она и делает, — согласился я. — Не очень умело, но пытается. Я все вижу и понимаю.

— Ну, и зачем тебе эти приключения? Мало, что ли, геморроя? — удивился инквизитор.

— Не поверишь, но мне просто интересно, чем это закончится, — я хмыкнул, покачав бурбон в стакане. — Да и к тому же, если она что-то таки найдет, я смогу ее убрать. Сам знаешь.

Корней рассмеялся.

— Ясно. Ну, смотри в оба.

Мы просидели так еще около часа, лениво потягивая бурбон и обсуждая какие-то городские сплетни, в которые я старался вникать, слушая и кивая. Наконец Корней достал телефон и вызвал такси. Уже на крыльце, пожимая мне руку, он сказал:

— Надеюсь, придешь на прием. Терпеть не могу смотреть на их постные рожи, а так хоть будет с кем выпить.

Я хлопнул его по плечу.

— Посмотрим. До встречи.

Дверца такси захлопнулась и Корней, которого на работе все знали как Мастера Корнелиуса, поехал домой.