Хозяйка толкнула деревянную дверку в стене и поманила гладиатора за собой. Аджакти пришлось пригнуться, чтоб не стукнуться лбом о низкий свод. По ту сторону оказалась широкая зеленая лужайка, обсаженная магнолиями. Прямоугольный бассейн отражал отяжеленные влагой ветви, почти касавшиеся водяного зеркала. Знакомая грузная фигура стояла у края водоема, тыча в него длинным шестом с сачком на конце — Фламма собирал опавшие листья. С того момента, как мать Нини и Айо упомянула ученичество, Кай пытался внутренне подготовить себя к встрече с героем арены. Он столько раз представлял себе долгожданный момент, за который так отчаянно боролся, за который заплатил потом и кровью. И вот она, реальность — стареющий человек с одутловатым лицом, смиренно кивающий, пока его отчитывает жена.

Женщина стояла спиной к гостю и понизила голос так, чтобы он не мог расслышать разговор. Кая начало терзать смутное подозрение, что именно он был источником ее недовольства. Наконец хозяйка энергично тряхнула головой, развернулась на каблуках и прошагала мимо посетителя с высоко поднятой головой. Хлопнула дверка в стене, и они с Фламмой остались одни.

Аджакти поклонился и приблизился по знаку фаворита. Человек-огонь улыбался своей обычной улыбкой, его круглое плоское лицо казалось еще круглее и сияло, как полная луна. Их глаза встретились.

— На этот раз ничто не помешало тебе прийти.

Кай услышал насмешку в словах Фламмы и ответил в том же духе:

— Это потому, что я не знал, куда шел.

Лягушачья улыбка чуть поблекла, глаза-маслины, почти скрытые тяжелыми веками, настороженно блеснули:

— Разве в казармах тебе не сказали?

Аджакти покачал головой. Фламма вздохнул:

— Что ж, это объясняет, почему ты явился с парадного входа.

Кай непонимающе уставился на фаворита.

— Я попросил Скавра, чтобы охранник привел тебя к задней калитке. Видишь ли, Шиобхан… Это моя жена, — пояснил Огонь извиняющимся тоном. — Она не хотела, чтобы дети видели тебя. Теперь, конечно, уже поздно. Но в следующий раз воспользуйся садовой калиткой, — Фламма махнул рукой куда-то за кусты магнолии. — Тогда мы сможем тренироваться, не привлекая внимания Нини и Айо.

Сердце у Кая в груди трепыхнулось, как птица. Только сейчас, услышав подтверждение из уст фаворита, гладиатор посмел наконец поверить в свою удачу. Он поспешил заверить нового наставника:

— Как вам угодно, сетха! И не беспокойтесь, я не напугал мальчиков. Но я понимаю, ваша жена не желает, чтобы по ее палисаднику разгуливал… — Аджакти замялся, не зная, как описать свою примечательную внешность, и не нашел ничего лучшего, как позаимствовать услышанное от публики: — Полутролль.

Узкие глаза Фламмы распахнулись так широко, что почти стали круглыми:

— Полу-кто?! Дорогой мой юноша, да чтобы напугать моих сорванцов, потребуется поболе, чем нестандартный цвет волос и мрачный взгляд! Нет-нет, Шио заботит совсем другое, — фаворит примолк и задумчиво прошелся по краю бассейна. — Она боится, как бы Нини и Айо не разделили судьбу старшего брата. — Огонь посмотрел в сторону домика с плоской крышей. В белой стене были отчетливо заметны арки заложенных кирпичами окон. — Руслан любил наблюдать за мной, подражать. Даже когда приходили ученики, и мать гнала его в дом, чтобы не мешал, сын всегда торчал на подоконнике. Когда ему исполнилось четырнадцать, он упросил меня взять его с собой на игры. Зрителем, конечно. А когда мы вернулись домой, заявил, что хочет стать гладиатором.

Фламма тяжело опустился на низкую скамеечку под магнолиями. Сиденье было мокрым, но это, очевидно, не беспокоило его.