— Встань, о Узревшая, — прозвучал голос Ашрота.

Стараясь не обращать внимания на головокружение, Анира величественно поднялась на ноги и выпрямилась перед укутанной в черное четверкой — равная среди равных.

— Ты получила ответ? — Зостриана продолжила ритуал.

— Да, мать моя. Второе имя огня открылось мне, — принцесса сделала глубокий вдох, стараясь подавить нервную дрожь в голосе. — Та, о ком все забыли.

Она ожидала вопросов. Ожидала недоумения в прячущихся за прорезями масок глазах, неуверенного шепота. Жрецы стояли молча, не шевелясь, будто тоже окаменели, как госпожа, которой они служили.

— Как поживает твоя сестра? — неожиданно разбил молчание женский голос. Двойник Зострианы.

— Сеншук? — Анира не смогла скрыть удивления. — Прекрасно, насколько мне известно. Она не создаст нам проблем. Девчонка все еще играет в куклы и воображает себя принцессой эльфов.

— Если не залить пламя вовремя, не хватит всей воды Церрукана, чтобы его потушить, — произнесла безликая фигура. — Ты готова сгореть в этом огне?

Анира уверенно кивнула:

— Я готова на все, чтобы возвести Величайшую на престол.

Белые маски переглянулись.

— Быть тому, — глухо произнес Ашрот. — Мы продлим жизнь амира насколько возможно, чтобы у тебя было время подготовиться. Церемония погребальных игр и провозглашение нового властелина пройдет в новой зимней арене — она уже почти достроена. Туда соберется вся городская знать. В боях будут участвовать как минимум несколько сотен гладиаторов. Если мы нанесем удар в этот день, — жрец взмахнул рукой, зажимая воздух в кулак, — то лишим змею головы.

— Я буду готова, — улыбнулась Анира, представив себе мертвое лицо брата.

Кай зябко поджал колени к груди, вздрогнул и проснулся, разбуженный движением. Тигле все еще загадочно мерцала перед ним. Фламма восседал на ковре, скрестив ноги, и, казалось, дремал. Ученик сел, потирая затекший бок, глянул на обложенное тучами небо. «Нет, не определить, как долго я дрых. Впрочем, достаточно долго, чтобы усыпить наставника».

— Ты помнишь, что тебе снилось?

Фламма заговорил так внезапно, что Аджакти подпрыгнул на месте. Тяжелые веки приоткрылись, и на гладиатора глянули смеющиеся темные зрачки.

— Простите, сетха, я думал… — Кай спохватился и скомкал фразу: — Да, я запомнил сон. Вернее, сны.

— Хочешь мне рассказать?

Аджакти подобрал под себя ноги, окончательно стряхивая остатки дремоты.

— Я видел места, где никогда не бывал, встречал людей, которых не знаю, и тех, с кем знаком. И не только людей, — он замялся, припоминая: — Кажется, там была богиня.

— Богиня? — Узкие глаза учителя распахнулись. — Она говорила с тобой?

— Нет, не со мной, — нахмурился Кай, — но я все слышал. Она сказала…

Воспоминание ударило под дых, как конец бамбукового шеста, выбивая воздух из груди. «Нет! Это неправда! Это просто мое больное воображение, и ничего больше». Фаворит терпеливо ждал ответа.

— Эти самые сны ясности, — пробормотал Кай, разглядывая ковер между своих коленей, — они вещие?

— Ты хочешь сказать, что увидел возможное будущее? — Судя по голосу, Фламма улыбался, как кот при виде миски со сметаной.

— Нет, я хочу сказать, что увидел прошлое, — буркнул ученик и вскинул быстрый взгляд на фаворита.