Из отрывочных фраз, оброненных возницами, прежде чем их выставили за дверь, и бормотания раненых послушник уяснил, что в Охвостье заявилась пресловутая банда Хвороста. Очевидно, морозы погнали лесных братьев на юг, а в деревне они попытались запастись продовольствием. Однако крестьяне не захотели расставаться с поросятами и гусями, которых они с таким трудом откормили, — ведь платить разбойники отказались. А старейшина пригрозил обратиться за защитой в обитель да призвать магов — благо за головами Хворостовых отморозков теперь охотились не только солдаты, но и СОВБЕЗ. Упрямца зарубили на месте. Потом, несмотря на отчаянное сопротивление мужиков, разграбили дворы, пустили красного петуха и скрылись в лесу — поминай как звали. А ведь шла молва, что вольное братство нападает только на чародеев.

Найд невольно бросил взгляд на Ноа, прятавшегося за печью от вони паленой плоти и воплей несчастного, которому как раз вырезали наконечник стрелы. Скоро окрестности кишеть будут солдатней и магами. Что, если кого из «людей в коронах» занесет и в монастырь, скажем, свидетелей опросить? «Уходить, надо уходить!» — снова тревожно трепыхнулось сердце. Он положил руку на плечо новиция, белизной сравнявшегося с печной стенкой:

— Брату Симеону сырое мясо нужно. Сбегай-ка к мяснику. Только пусть свежее дает.

На самом деле отбивные, чтоб оттянуть дурную кровь от ран, у лечца еще были. Вот только, хлопнись Ноа в обморок, о нем и позаботиться некому. Да и думалось как-то легче, когда монашек не мешался под ногами. Найд бросил в лохань груду окровавленных тряпок и обернулся на скрип двери.

— А какое брать, — пропыхтел посланный за мясом, косясь в сторону занавески, вопли за которой внезапно затихли, — свинину или говядину?

— Говядину, — после короткого раздумья ответил Найд, и Ноа бесшумно исчез.

— Эй, чего ты там возишься? Кипятку тащи! — раздраженно выкрикнул брат Симеон. Ему попался беспокойный клиент, уже пару раз раскидавший удерживавших его иноков. Найд ухватил рукавицей бурлящий котелок и бросился на зов. Бородатый мужик распластался на койке, тяжело дыша и вращая дикими, состоящими почти из одних белков глазами. Штаны с него сорвали. Двое удерживали ноги. Ляжка одной поливала простыню и пол темной кровью.

— Лей! — рявкнул Симеон, наставив на глубокую рану, похоже от топора, жестяную воронку.

Мужик взвыл по-волчьи, рванулся. Закусив губу, Найд наклонил котелок. Несчастный сорвался на визг, висевший на здоровой ноге инок отлетел в проход, унеся с собой забрызганную бурым занавеску. Но тут раненый обмяк, закатил глаза, и брат Симеон без помех закончил процедуру. На ватных ногах Найд вернулся к печи, плохо помня, за чем его послали в этот раз. Непонимающим взглядом он уставился на Ноа, снова появившегося в дверях, причем — с пустыми руками.

— А где мясо?

— Там, там… — запинался монашек, указывая трясущейся рукой себе за спину.

Анафаэль нахмурился, но тут посланца впихнули внутрь без всякого уважения к его статусу. Появившийся на пороге мирянин был немногим старше послушников. Кожаный фартук ремесленника потемнел, с левого рукава рубахи капало на пол. Тельце ребенка на его руках казалось безжизненным. Светловолосая головка не имела лица — на его месте была страшная маска, влажно поблескивающая белизной костей сквозь алое месиво.