В отеле безумный трудоголик немедленно устремился к своим любимым бумагам, а на робкое сообщение Хлои, что она хочет принять душ, лишь нетерпеливо помахал рукой.

Для соблазнителя и нарушителя девичьей чести он выглядит на редкость хладнокровным, с усмешкой подумала Хлоя, с наслаждением подставляя грудь и плечи под тугие струи горячей воды.

Когда она вышла из ванной в гостиничном купальном халате и с полотенцем на мокрых волосах, Крис стоял у окна.

— Иди сюда. Солнце высоко. Не зря эту улицу называли Золотой.

Она подошла к нему и встала рядом. Легко и непринужденно Крис обнял Хлою за плечи, и так они вместе любовались золотом, заливающим старинную узкую улочку вечно юного старика-Парижа.

— Видишь? Это Париж. Энергия. Древность. И вечная юность. Я люблю этот город.

— Я уже поняла это.

Крис очнулся и посмотрел на свою спутницу.

— Как ты, красивая?

Хлоя знала, О ЧЕМ он спрашивает. Не боишься ли ты? Не передумала?

— Я — отлично!

— Вот и хорошо. Тогда сегодня я смогу показать тебе еще и ночной Париж.

Для вечерней прогулки Хлоя надела шелковые свободные брючки и золотой топ, который выглядел на миллион, а стоил гроши. Волосы в хвост собирать не стала, и они золотисто-каштановой бурей мелких завитков ниспадали по плечам и спине.

Из своей спальни выглянул Крис. На нем была очередная шелковая рубашка цвета павлиньего хвоста.

Магараджа! Теперь-то уж точно магараджа, подумала Хлоя.

— Ты похож на древнего царя. Нет, ты любого из древних царей заткнешь за пояс.

Крис рассмеялся, и Хлоя вторила ему, а потом они рука об руку побрели по улицам ночного Парижа. Как друзья. Как любовники.

Париж мерцал и искрился, звуки аккордеона чередовались с африканскими тамтамами, люди гуляли, смеялись, обнимались при встрече, целовались, дарили друг другу подарки… Очарованная и захваченная всеобщим весельем, Хлоя от избытка чувств молча потерлась щекой о широкое плечо своего спутника. Переливчатый шелк сверкнул в свете ночной иллюминации.

— Крис, здесь так здорово…

— Не боишься, красивая? Ночь — время Фаворитов Луны. Так здесь называют воров, убийц и грабителей.

— И еще — время любовников.

Неожиданно его рука, до сего момента свободно обнимавшая Хлою за талию, стала тверже стального бруса.

— Да. И любовников.

От звука его голоса Хлою охватила сладкая дрожь. Ноги разом ослабели, она упала бы, если бы не могучая рука, поддерживавшая ее.

Что я делаю?

Кто он такой?

Незнакомец.

Я с незнакомцем в незнакомом городе.

Я собираюсь легко совершить то, на что не решалась тысячу раз с хорошо знакомыми людьми.

Правильно ли это? Правильный ли мужчина идет рядом со мной?

Ей ответила Хлоя-Мудрая. Все правильно. Он не просто правильный мужчина. Он — единственно возможный. И ты не в незнакомом городе. Ты просто в сказке. Во сне. Там, где Черный Принц подхватит тебя в седло и увезет в свой замок, а потом свершится то, чему не миновать, и все будет хорошо, потому что в сказках и снах иначе не бывает…

Но ведь бывают же плохие сны и страшные сказки?

Страшные сказки бывают про ведьму и Серого Волка, а от плохих снов быстро просыпаешься. Иди, красивая. Иди навстречу своей судьбе. И ничего не бойся.

И Хлоя Чимниз бесстрашно посмотрела в глаза Крису Лэнггону. Впервые за много лет она не испытала ни страха, ни смущения, ни желания нацепить спасительную маску… Она доверчиво и спокойно смотрела на мужчину с оливковой кожей, на мужчину в переливающемся шелке, на Своего Мужчину — и ничего не боялась.

А потом они пришли в ресторан на берегу Сены, и веселый официант приветливо поздоровался с Крисом и поклонился Хлое, а потом пылко поцеловал кончики пальцев, и в его черных озорных глазах горело искреннее восхищение.