— Хорош брехать-то, — скривил лицо дед. — Где это видано, чтобы свежие огурцы в мае были. Разве что, если их только в теплице выращивать.

— Ну, так и мои парники на теплицы будут похожи, только вместо дорогого стекла плёнка будет. Если хочешь, возьми себе пару рулонов. Попробуешь, оценишь.

— И почём ты её продаёшь? — проснулся в деде дух торговли.

— Пока никому не продаю — самому мало, — объяснил я свою позицию. — А тебе так отдам. Считай это мой тебе подарок на Рождество.

— Спасибо, конечно, но в Царском дворе сам будешь объясняться, что за новый материал ты придумал и сделал, — то ли поблагодарил, то ли пригрозил Пётр Абрамович.

— Я-то объясню, да боюсь, никто не поймёт, — намекнул я на слабое развитие науки. — Я хоть и сам, как ты говоришь, большой выдумщик, но людей бы мне учёных.

— Ну, дык у тебя же теперь лодка летающая есть. Полетай по городам, где университеты имеются, да завербуй студентов, что летом выпускаться будут, — выдал умную мысль дед. — Именитых учёных ты всё равно к себе не сманишь, а некоторые бывшие студиозы возможно и согласятся к тебе в имение поехать работать.

— И где у нас ближайшие университеты?

— Да хотя бы в Дерпте, — после некоторого размышления выдал Пётр Абрамович. — От Пскова до него по дороге менее двухсот вёрст, а тебе так вообще раз плюнуть до него добраться.

Интересную идею пополнения кадров подкинул Пётр Абрамович. Как говорится, нужно с ней переспать.

— Князь, а когда в Москву планируешь выезжать? — решил я выяснить ближайшие планы деда. — На днях?

— А что в Москве на Новый год делать? — задал встречный вопрос старик. — Все будут заняты празднованием вплоть до Крещения Господня. Так что после Крещения и двинем. С нами поедешь или на своей лодке полетишь?

— Полечу, — кивнул я. — Могу и вас троих подкинуть.

— Э, нет, — чуть не поперхнулся слюной дед. — Я как-нибудь на санях доберусь. Петьку с собой возьми, а то он по своей купчихе московской сохнет. Пока мы в столице были, так он часами с ней по артефакту связи калякал да ворковал.

— Всё так серьёзно? — сделал я удивлённое лицо.

Я, конечно, не сваха, но приятно считать себя причастным к образовавшимся отношениям между дядей и Катериной Матвеевной. А если они выльются в нечто больше, чем телефонный роман, так я только рад буду.

* * *

Григорий Харлампиевич Песьяцкий, тот самый купец-старовер, что открыл свою лавку у меня в Велье и успешно выполняет мои заказы на поставку зерна и муки, приехал не вовремя.

Тут у меня здоровенную ёлку посреди площади устанавливают, а так как работа эта для пейзан незнакомая, то приходится мне следить за процессом. Не дай Бог завалят и ветки поломают, а то и вовсе так закрепят, что она рухнет посреди праздника. Но нет, при Божьей помощи и чьей-то матери дюжина мужиков с задачей справилась.

С купцом прямо на улице обговорил следующие свои заказы. Сумел его удивить, когда разговор про сотню — другую кроликов завёл. А что тут такого — мне Алёна Вадимовна скоро мозг проест насчёт школьных обедов. Так что похлёбка с диетической крольчатиной юным школярам лишь на пользу пойдёт.

Кстати, впервые услышал, как мужики ругаются матом. Удивился, но мой тульпа меня заверил, что даже в берестяных грамотах уже применялись матерные слова, а Пётр Первый и вовсе в некоторых резолюциях, собственноручно накладываемых им на прошения, не скупился на матерные выражения. И у каждой нации есть свой почитаемый литератор, «наше всё», писавший, объединяя и народные и официальные слова, а по сути дела утвердивший новые правила единого национального языка.