— Я его прекрасно понимаю и зла не держу, — успокоил я Марию Алексеевну, подхватил ещё сестрёнку под руку и повёл обоих дам в дом.

Хорошо встречать дома самых близких людей — перед ними не надо расшаркиваться и постоянно оправдываться, мол, что только-только въехал в дом и просить прощения за беспорядок. Провёл обзорную экскурсию по дому, и считай, что всё показал. Сами потом разберутся где и что. А не разберутся, так спросят.

Ну да, пыль во многих местах и беспорядок кое-где, но у меня и прислуга, можно сказать, только с сегодняшнего утра к работе приступила, а самому мне некогда было марафет наводить. Вскипевший самовар на столе, да сладости и свежая сдоба, купленная сестрой, — что ещё нужно?

Хотя, вру, что палец о палец не ударил. Могу себе в заслугу поставить починенную вечером мебель. Уж больно страшной мне кожа на диване показалась, и я его целиком обновил. Немного, лет на десять, зато на вид он теперь, словно вчера от мебельщика доставлен.

— Саша, чуть не забыла — мы ведь тебе ещё и письмо с запиской тебе привезли, — заявила Мария Алексеевна, когда мы закончили с чаепитием, а сестра не удержалась от осмотра картин, оставшихся после Шешковского. — Ольга, что ты там смотришь какие-то каракули? Отдай брату бумаги.

Сестра оторвалась от рассматривания картины на стене, достала из ридикюля пару конвертов и подала их мне.

Первое письмо было из канцелярии Её Императорского Величества, которое извещало, что меня желают лицезреть сегодня в обед. Ну что ж, этого приглашения я ждал и никакого изумления оно у меня не вызвало. А вот второе, даже не письмо, а записка, откровенно удивила.

Писал мне уже бывший управляющий Соликамского имения Ивеличей. В записке сей господин указывал, что он прибыл в Санкт-Петербург, остановился в доме генерала Ивелича на Фонтанке и ждёт встречи со мной.

— Сколько не жди визита к Императрице, а всё равно окажешься не готов, — выдал я сентенцию, положив бумаги на стол. — Будем приводить себя в порядок. Ольга, ты со мной поедешь? Есть в чём перед Марией Фёдоровной показаться?

— Я с тех денег, что ты перед отъездом дал, платье пошила у Екатерины Пантелеймоновны, — потупила глазки сестра. — У неё журналы новые появились и она мне скидку хорошую сделала. А ещё я рубашку тебе новую в подарок купила.

— Рубашка — это хорошо. Новая рубашка мне лишней не будет. У меня как раз новые галстуки есть. Будет чем Её Величество удивить. А чего нос повесила? — обратил я внимание на смущающуюся Ольгу. — Купила себе обнову, значит нужно её выгулять.

— Я ещё скромную золотую парюру купила. Брошку, серёжки и колечко.

— И что? Я вчера себе тоже для новых галстуков два золотых зажима купил. Будем оба в новых украшениях, — попытался я успокоить сестру, поскольку прекрасно понимал причину её смятения. Не хочет сестра быть иждивенкой, а статус обязывает дома на шее родителей сидеть и ждать принца на белом коне. Ну, или какого-нибудь богатенького генерала. Тут уж как повезёт.

Быстро написав записку Управляющему, что готов с ним сегодня вечером встретиться в ресторации у Талона, я одел сюртук, на который мне ткнула Лариса и переложил в него пачку денег.

— Это тебе за рубашку, — заодно отдал я сестре десять белых ассигнаций.

— Да ты что Сашка! — округлились глаза у Ольги. — Она и сотой части не стоит того, что ты даёшь. К тому же ты её ещё и не видел. Вдруг она тебе не понравится.

— Полностью доверяю твоему вкусу. А с деньгами, — лихорадочно обдумывал я, что сказать сестре, чтобы не выглядело обидно. — Купите с бабушкой для мамы подарок. Я, конечно, тоже безучастным не останусь, но вдруг придётся уезжать и не успею вернуться до середины ноября.