— Ну что, Степан Митрич, польёшь мне водички? — окликнул я своего нового работника, размеренно подметающего во дворе павшую листву.

— Полью. Чего ж не полить-то, — прислонил Степан метлу к стене и зашагал вслед за мной на задний двор.

Стоит отметить, что хозяйство мне досталось с колодцем. Я пока не разобрался из какого камня бывший хозяин его выложил, но то что вода в колодце стоит не затхлая, уже радует. Сырую воду я из него, конечно, пить не буду и прислуге наказал не экспериментировать, но для хозяйственных нужд или водных процедур собственный колодец вещь незаменимая.

— Смотрю на Вас, Ваше Сиятельство, а у самого аж мурашки от холода по спине бегут, — пробасил Митрич, поливая мне из ковшика на спину ледяную воду. — Где ж Вы к такому привыкли?

— Почти шесть лет безвыездно в Царскосельском лицее прожил, — вытираясь объяснил я. — Мы с весны до самой осени там в прудах плавали. Воспитателями не возбранялось, скорей, наоборот, а родители далеко были.

— Это что же получается, барин? Шесть лет мамку с папкой не видели что ли? — удивился Степан. — Как так можно над ребятишками издеваться?

— Не всё так страшно было, — улыбнулся я в ответ. — Родителям не возбранялось детей навещать. А вот на каникулы и правда до этого года из Лицея не отпускали.

Первое, что я сделал после завтрака, так это собственный фонарь, благо запас в ларце позволял. А то хожу, как сапожник без сапог. Случись что, а у меня кроме ослепляющего прожектора и подсветить себе нечем.

— Ну как, кладоискатели? Готовы исследовать содержимое сундуков? — собрал я тульп у тайного прохода в не менее тайную комнату.

— Подожди, Александр Сергеевич, — выглянув в окно заявил Серёга. — К тебе не иначе, как гости пожаловали.

— Кто ж ходит в гости по утрам? — стало мне любопытно и я присоединился к Сергею, пытаясь рассмотреть, кого же это принесло до обеда.

— Судя по карете и кучеру, это ваша родня подкатила, — выдал заключение Серёга. — Ну да, так и есть. Вон в окошке кареты Олино лицо мелькнуло.

— Стало быть отбой разграблению сундуков, — скомандовал я. — Идём встречать гостей. Ольга одна не приедет. Родители сестру настолько зашугали, что для неё выйти одной из дома, это всё равно, что совершить побег из Шоушенка.

— Мужика бы ей стоящего, — заметила Алёна Вадимовна, глядя в потолок.

— Согласен, — вздохнул я в ответ. — Да только где такого найти?

Как я и предполагал сестрёнка приехала не одна, а в компании с Марией Алексеевной.

Сравниваю её с той бабушкой, которую впервые встретил в Михайловском и удивляюсь произошедшими с ней переменами.

Куда делась та старушка, что встретила меня у порога своей усадьбы? Куда пропала седина с её волос и дряблая, морщинистая кожа с лица? Мне кажется или у бабушки действительно распрямилась спина и плечи, поднялась грудь и сама она немного прибавила в росте? Думаю, если их двоих с Петром Абрамовичем отправить на бал, они всем там покажут, как раньше было принято кадриль плясать.

— Ну, показывай свою хибару, сиротинка-бродяжка, — озорно подмигнула бабушка, мельком глянув на двухэтажный особняк. — Всю ночь нормально спать не могла, когда узнала адрес дома в который ты въехал. Всё думала, как там мной внучек в крохотной засыпушке жить собрался.

— Ну, вот, как-то так, — развёл я руками, сдерживая смех.

— Молодец, Сашенька, — подхватила меня бабушка под руку. — Я смотрю, всё к чему ты прикоснёшься, к твоим рукам прилипает. Так и надо. А на эскапады отца не обращай внимания.