Там, где природа обделила водой, выдернутый из земли лён сначала развешивают для провяливания, а затем расстилают на низких влажных лугах, где он изо дня в день смачивается росой. Соответственно и называется этот лён стланец или сланец.

После этих операций следует сушка. В овин набивают столько льна, сколько влезет, с утра начинают топить печь, коптить и сушить сырьё до полуночи. При этом крестьяне полагают, что чем суше лён, тем легче волокно отделяется от кострика. В результате от дыма лён чернеет и приобретает запах, который за границей известен под названием «русский дух».

Все эти трудоёмкие операции проводятся только из-за того, что крестьяне растят лён до момента созревания семян, которые идут в пищу и на масло. Вследствие этого вырастают толстые стебли, от которых сложно отделить требуемое волокно, которое в результате годится только на самую дешёвую ткань.

— А как же получают тончайшие ткани, что идут на дорогие изделия? — заинтересовало меня объяснение агронома. — У меня есть дюжина ажурных платков и уверяю Вас, что все они льняные.

— Скорее всего, Ваши платки завезены из Европы, а там лён сажают гуще и собирают ещё непоспевшим, — пояснил Болотников. — Такой лён достаточно всего лишь подсушить на солнце, поскольку внешняя оболочка, окружающая волокно, у него намного нежнее, чем получается у нас. По этой причине, например в Бельгии, с десятины льна получают вдвое больше по количеству и втрое больше по ценности, чем в Псковской губернии.

Дилемма, однако. Заставлять крестьян собирать недозревший до семечек лён, значит настроить их против себя. И дать людям альтернативу в виде дешёвого подсолнечного масла тоже не представляется возможным, поскольку подсолнух пока ещё южная культура.

— Так, а что с льном Бурунова делать? — поинтересовался я у Модеста Ипполитовича. — Отказать и не принимать в производство?

— Это уже Вам решать, Александр Сергеевич, — пожал плечами Болотников. — Можно и его сырьё выткать, так как у нас своего мало, но нужно сразу понимать, что за получившуюся ткань он дорого не заплатит.

Ну, здрасьте, приехали. Снова мне одному решение принимать.

— А чего ты паришься, Александр Сергеевич? — заявила Лариса. — Ты же всё равно собирался анилином заниматься. Ткань перед отгрузкой в любом случае стирают и отбеливают, вот и предложи купцу покрасить его лён.

— И в какой цвет покрасить получившийся брезент? В пурпурный?

— Ну, зачем же в крайности впадать? — с укором посмотрела на меня тульпа. — Пускай пока пурпур останется показателем роскоши и богатства. Можно дешёвый лён в бриллиантовый зелёный покрасить. Или в анилиновый чёрный, он самым стойким считается.

В словах Ларисы был определённый смысл. Так или иначе, а мне пора начинать создавать анилиновые красители. В противном случае я перед Петром Исааковичем пустобрёхом буду выглядеть — обещал его богатеем сделать, а сам палец о палец ещё не ударил. Так почему бы не попробовать на своей мануфактуре окраску тканей новыми красителями?

В общем, создал я при мануфактуре небольшую экспериментальную лабораторию по выпуску анилиновых красителей. По совету Ларисы партию ткани для купца окрасили в глубокий чёрный цвет. Бурунов заплатил за ткань вдвое больше, чем за некрашеную и на радостях разве что по потолку не бегал. Вдобавок пообещал в следующие разы обращаться только ко мне и попросил разрешения рекомендовать мою мануфактуру всем своим знакомым.

А я что? А я и не против. Пусть везут свой лён — и соткём, и окрасим. Возможно даже в настоящий бриллиантовый зелёный. А пока ткань покрашенная зелёнкой получается серо-зелёной.

Глава 20

Особенность денег и их роль в обществе заключается в том, что они выполняют самые разнообразные функции, в зависимости от желаний их владельцев.