— Если официальные методы не работают, придётся действовать неофициально.

— То есть? — уточнил я, хотя уже знал ответ. И, если честно, этот ответ мне нравился куда больше.

— То есть мы получим эти шкуры. Любой ценой. — Кларк повернулся к нам. В свете камина его лицо было жёстким и решительным, лицо воина, а не дипломата. — Потому что если Иди и мой отец правы, и зараза расползается, второго шанса у нас может и не быть. Готовьтесь. Завтра идём в Нижние Ярусы. И на этот раз спрашивать разрешения не будем.

Наконец-то. Хватит болтовни и унижений. Пора действовать.

Глава 4

Мрачная гостиная Кларка. Стены из тёмного базальта давят, но тишина после визита в ратушу давит ещё сильнее. Во рту до сих пор привкус пепла и казёнщины. Ясно одно: эти бумажные крысы во главе с Валериусом и пальцем не пошевелят. Будут водить нас по кругам ада, пока весь город не сдохнет.

Отодвигаю от себя нетронутый бокал. Какой в нём толк?

— Значит, глухая стена. — Голос звучит хрипло в застывшем воздухе. — Кто бы сомневался. Валериус играет с нами, и ему это, похоже, чертовски нравится.

— Он не просто играет. — Кларк, до этого неподвижно стоявший у окна, поворачивает голову. Взгляд у него тяжёлый, уставший. — Он тянет время. И знает, что оно на его стороне. Каждая минута, что мы тратим на его дурацкие бумажки, — это ещё одна минута, которую болезнь выигрывает у города.

Всё так. Классическая тактика бюрократа — уморить противника беготнёй по кабинетам. Только здесь на кону не премия к зарплате, а тысячи жизней.

— Он запер все двери. — Рита тихо, почти неслышно. Её пальцы бессознательно легли на рукоять кинжала. Привычный жест. Она всегда готова. Моя кошка-воительница. — К складам нам не подойти.

— Значит, пойдём через чёрный ход.

Голос Кларка становится другим — жёстким, как лязг затвора. Он отходит от окна, и в его глазах больше нет усталости. Только холодная, звенящая решимость. Вот это уже похоже на дело.

— Если власть не хочет нам помогать, мы найдём помощь там, где власть заканчивается. Внизу.

Сет, до этого с демонстративной скукой ковырявший что-то под ногтями остриём кинжала, поднимает голову. В его глазах вспыхивает хищный огонёк. Наш павлин почуял сцену.

— Чёрный ход, говоришь? Нижние Ярусы? Это по моей части. Там слухи ползают быстрее крыс, а за пару монет можно купить чью-нибудь душу. Или, по крайней мере, информацию.

— Сет, это слишком опасно. — Голос Ады дрожит от тревоги. Она не боец, и этот мир для неё — сплошной кошмар. — Тебя там никто не знает. Ты будешь один.

— Милая… — Сет дарит ей свою самую обезоруживающую улыбку, но глаза остаются серьёзными, цепкими. — Я и сам не самый дружелюбный парень, когда надо. И я не буду один. Я буду работягой с шахты, который пришёл пропустить стаканчик после смены.

Он встаёт, и вся его фигура излучает привычную театральную энергию.

— Дайте мне одежду попроще и скажите, где находится самая грязная дыра в этом подземелье. К вечеру я буду знать всё, что говорят о вирмах, руде и о том, почему знать наверху так боится, что кто-то сунет нос в их дела.

— Таверна «Сломанная Кирка», — без раздумий бросает Кларк. — Возле западного подъёмника. Там собираются все, кто что-то слышал, видел или хочет продать. Но Ада права. Если тебя раскроют…

— Он не раскроется, — прерываю я, глядя на Сета. Этот человек-сокол меняет оперение лучше любого хамелеона с Земли. — Но план Б всё равно нужен. Рита права.

— Я пойду следом, на расстоянии, — тут же отзывается моя спутница. — Если что-то пойдёт не так, я вмешаюсь.

— Нет, — отрезает Сет, и на этот раз без всякой рисовки.