В этот момент из своей комнаты бесшумно выскользнул Сет, уже сжимавший в руке свой кривой, как соколиный клюв, кинжал. В его глазах не было ни капли сна. Следом, тяжело ступая, появился и Кларк, его чешуйчатая кожа в полумраке казалась тёмным, матовым металлом. Нас стало больше. Весы окончательно качнулись в нашу сторону.

Наёмник, очевидно, понял, что пути к отступлению отрезаны, а подмога не придёт. В его глазах мелькнуло отчаяние смертника. С диким, каким-то звериным воплем он оттолкнулся от стены и бросился не на Риту, не на нас, а в сторону окна, через которое они, судя по всему, и проникли внутрь. Последний, безнадёжный рывок к призрачной свободе. Глупо.

Он не пробежал и двух метров.

Рита не стала его преследовать. Она сделала один плавный, почти ленивый шаг в сторону, и её нога, описав короткую, жестокую дугу, врезалась ему точно в коленную чашечку.

Хруст был отвратительно громким, влажным. Он эхом пронёсся по коридору и застрял у меня в ушах.

Наёмник рухнул на пол, взвыв от пронзительной, нечеловеческой боли. Его крик тут же захлебнулся, когда он инстинктивно попытался схватиться за раздробленное колено. Рита была уже рядом. Никакой лишней жестокости, только ледяная эффективность. Один точный, выверенный удар рукоятью кинжала в висок — и парень обмяк, ткнувшись лицом в холодные плиты. Тихо. Эффективно. Работа профессионала.

Я подошёл к ней, опуская меч, который так и не пригодился. В горле стоял ком, а сердце всё ещё не могло успокоиться. Я заставил себя мельком взглянуть на неё — ни царапины. Только капли чужой крови на щеке.

— Всё в порядке? — вопрос прозвучал глухо, почти по-идиотски.

Она коротко кивнула, вытирая свой клинок, оставшийся в руке, о тунику одного из мертвецов. Второй её меч так и торчал из затылка третьего убийцы, словно жуткое украшение.

— Живой, — бросила она, кивнув на обездвиженное тело. — Ценнее трёх трупов.

С этим не поспоришь. Мёртвые не разговаривают. А у меня к этому парню было очень, очень много вопросов.

* * *

Мы затащили его в винный погреб. Холодный, сырой, пахнущий пылью, землёй и застарелым вином. Идеальное место для допроса, где крики тонут в толще камня и никому не мешают. Сет приволок откуда-то тяжелое дубовое кресло, и мы бросили в него нашего пленника, как мешок с требухой. Рита быстро и деловито связала его, используя обрывки верёвки, найденные тут же. Её движения были лишены эмоций, словно она потрошила рыбу.

Раненый убийца, прижатый к спинке кресла, смотрел на нас дикими, загнанными глазами. Кровь из его предплечья перестала капать, но рукав уже насквозь пропитался тёмным.

— Ну что, говорун, — Сет встал перед ним, скрестив руки на груди. Его обычная театральность испарилась, осталась лишь холодная сосредоточенность хищника. — Начнём с простого. Кто? Зачем? И почему вы, ребята, так хреново лазаете по окнам?

Наёмник сплюнул на пол кровавой слюной, демонстрируя остатки непокорности.

— Пошли вы… — прохрипел он. — Братва вас из-под земли достанет. Вы — покойники.

«Братва». Звучит до боли знакомо. Обычная бандитская риторика прямиком из моих девяностых. Угрозы, замешанные на вере в собственную безнаказанность и круговую поруку. Жаль парня, он опоздал с этим лет на тридцать и на один мир.

— Братва, — Кларк медленно, с задумчивым видом обошёл кресло. Он не повышал голоса, но в его тихом, шипящем тоне была сталь, способная резать стекло. — Забавно, что ты о них вспомнил. Как ты думаешь, что они сделают, когда узнают, что трое их лучших бойцов не смогли справиться с одной женщиной и были пойманы?

Пленник дёрнулся, но верёвки держали крепко.