Пленник дёрнулся, но верёвки держали крепко.

— Они придут за мной, — упрямо повторил он, но в голосе уже не было прежней уверенности. Проскользнула нотка страха. — А вас вырежут.

— Нет, — Кларк остановился прямо перед ним, глядя ему в глаза. Его взгляд был холодным и тяжёлым, как могильная плита. — Они не придут. Они спишут тебя. Ты — проваленная операция. Отрезанный ломоть. Обуза. Прямо сейчас твой начальник, какой-нибудь Мелкий Алдан, уже докладывает наверх, что ты героически погиб, пытаясь выполнить задание. Понимаешь? Для них ты уже мёртв.

Человек-ящер был хорош. Дьявольски хорош. Никаких раскалённых щипцов и вырывания ногтей. Чистая, холодная, дистиллированная логика, которая страшнее любой физической боли. Я почти физически видел, как рушится внутренний мир этого бандита, его вера в кодекс чести воровского мира.

— Ты врёшь… — прошептал наёмник, его взгляд забегал по нашим лицам, ища хоть каплю сомнения, хоть намёк на блеф.

— Я вру? — Кларк усмехнулся, обнажив ряд острых зубов. — Я живу в этом городе. Я знаю, как здесь всё устроено. У тебя есть выбор. Ты можешь молчать, и тогда мы просто оставим тебя здесь. Рано или поздно твои дружки тебя найдут. И знаешь, что они сделают? Они будут пытать тебя, чтобы выяснить, что ты нам рассказал. Просто на всякий случай. Они не поверят, что ты молчал.

Он сделал паузу, давая словам впитаться в воспалённый мозг пленника, как яду.

— Или ты можешь рассказать нам всё. Имя заказчика. И тогда, возможно, у тебя появится шанс. Шанс исчезнуть. Мы дадим тебе уйти. А твои бывшие друзья будут искать тебя долго. Очень долго. Но, может, и не найдут.

На лбу убийцы выступил холодный пот. Его защита, его вера в нерушимость «братвы», рассыпалась на глазах. Он был один. Преданный и списанный со счетов. Расходный материал.

— Валериус… — наконец выдавил он из себя, опуская голову. Голос его был сломлен и пуст. — Лорд Валериус.

Кларк кивнул, словно услышал то, что и так знал. Ни тени удивления на лице.

— Я так и думал. Приказ передал Алдан?

— Да… — пленник больше не сопротивлялся. Информация полилась из него, как гной из вскрытого нарыва. — Валериус боится. Боится, что регент очнётся. Что Краскон расскажет… о его сделках. О руде, которую они продавали в обход казны. Обо всём… Он хотел, чтобы регент замолчал навсегда.

В погребе повисла тишина, густая и тяжёлая. Вот и всё. Картина маслом. Благородный лорд, регент города, оказался банальным барыгой и убийцей, который готов устранить собственного брата, чтобы прикрыть свою задницу. А мы стояли по горло в этом дерьме, и оно продолжало прибывать.

Мы вернулись в главный зал. Воздух здесь казался таким же холодным и неподвижным, как в погребе. Пленник был лишь деталью интерьера, запертой внизу. Все наши мысли, как мотыльки на огонь, летели к одному имени.

— Валериус… — наконец выдавил Кларк. Его лицо было пепельным. Он выглядел так, словно постарел на десять лет. — Он пытался убить собственного брата… чтобы скрыть свои махинации с рудой.

— Не просто махинации, — Сет мерил шагами тесное пространство, его лицо было сосредоточенным, как у учёного на пороге великого открытия. — Он не просто продавал контрафакт. Он продавал яд. И он знал об этом. Знал, что от этой дряни люди сходят с ума.

Все смотрели на него. Все, кроме меня. Я смотрел на пыльную винную бочку в углу, но видел совсем другое. Видел гигантскую машину, висящую в пустоте космоса. Видел чёрные, гниющие вены, пронизывающие камень. Слышал крики, которые слышала только Иди. Все эти разрозненные, безумные куски головоломки вдруг начали складываться в одну, чудовищную по своим масштабам картину.