Он понял. Мы знаем не только про него. Мы знаем про его правую руку, про исполнителя. Про всю цепочку.

Игра в благородство закончилась. Валериус понял, что загнан в угол, и его лицо превратилось в уродливую маску неприкрытой ярости. Он больше не играл.

«Стража!» — его голос сорвался на визг, полный паники и злобы. Он вскочил со своего трона, опрокинув тяжелый кубок с водой. «Взять их! Взять этих изменников! Они все покойники!»

Двери зала с гулким грохотом захлопнулись. По периметру помещения, словно из-под земли, выросли гвардейцы в черной броне с гербом Валериуса. Не городская стража. Его личные псы. Они молча, без лишних команд, обнажили мечи. Десяток откормленных, хорошо вооруженных головорезов. Ловушка захлопнулась.

Лорды, еще минуту назад хохотавшие, теперь вжимались в свои кресла, пытаясь стать как можно меньше. В воздухе отчетливо запахло их страхом — кислым, неприятным.

«Ну что, дипломат, — я негромко обратился к Кларку, не сводя глаз с ближайшего гвардейца и уже просчитывая дистанцию до него. — Кажется, переговоры зашли в тупик».

«Зато как эффектно, — прошипел в ответ Сет, его рука уже легла на рукоять спрятанного под камзолом клинка. В глазах друга плясали опасные огоньки. — Я всегда любил хорошие финалы».

«Это еще не финал», — отрезал Кларк. Его лицо было бледным, но решительным. Он сделал свой ход, и теперь была наша очередь.

«Ты прав, мальчик, — прошипел Валериус, указывая на нас дрожащим пальцем. — Это ваше начало. Начало долгой и мучительной смерти! Взять их!»

Гвардейцы шагнули вперед, единым слаженным движением.

И в этот самый момент тишину разорвал оглушительный треск.

Двери, только что казавшиеся несокрушимой преградой, разлетелись в щепки, словно их ударили невидимым тараном. Огромные дубовые створки сорвало с кованых петель, и они с грохотом рухнули внутрь, едва не пришибив пару лордов, которые с визгом отскочили в стороны.

В проломе, в клубящемся облаке пыли и щепок, стояли три фигуры.

Слева — Таллос. Его лицо было мрачной каменной маской, а в огромных руках он сжимал шахтерский молот, на котором виднелись свежие зазубрины от дверных петель. Справа — Рита. Спокойная, собранная, с двумя клинками в руках, она была похожа на пантеру, готовую к прыжку. А за их спинами — десятки угрюмых, обозленных лиц. Шахтеры. Братва. Вооруженные кто чем — кайлом, топорами, тяжелыми цепями.

«Простите за шум, — голос Риты был обманчиво тихим, но в мертвой тишине зала он прозвучал как приговор. — Дверь, кажется, заклинило».

Моя женщина. Черт побери, я обожаю эту кошку. Уголки моих губ сами собой поползли вверх.

«Началось, — глухо прорычал Таллос, делая шаг внутрь. Его тяжелые ботинки хрустнули по обломкам. — По всему городу».

И зал взорвался. Это была уже не драка. Это была бойня. Гвардейцы Валериуса, опешив на секунду, с яростью бросились на ворвавшихся. Шахтеры встретили их с не меньшей злобой. Зал заседаний, еще недавно бывший оплотом власти и лицемерия, превратился в адскую мясорубку. Звон стали смешался с хрустом костей, яростными криками и предсмертными хрипами.

Мы с Сетом тоже не стояли в стороне. Пока лорды расползались по углам, как тараканы, мы рванулись вперед, пробиваясь через свалку тел к главной цели.

Валериус.

Глава 8

Зал совета остался позади, превратившись в дымящуюся братскую могилу для амбиций Валериуса и его прихвостней.