Она с гордостью огляделась вокруг.

— Они будут в порядке к утру, но никто из них не сможет покинуть свои кровати до завтра, а что же касается Стикса, то он будет ощущать на себе последствия своей жестокости, по крайней мере, еще неделю.

Как же Ашерону хотелось насладиться болью вокруг него, но он не мог. Никто из них не заслуживал того, что она сотворила с ними сегодня вечером, так же как и он не заслужил, содеянного с ним Стиксом. Она подняла голову.

— Разве ты не счастлив?

Ашерон взглянул на бедолаг вокруг него.

— Спасибо, что отомстила за меня. Это много для меня значит, Арти. Правда. Но даже если меня будут мучить самым изощренным способом всю мою оставшуюся жизнь, я не смогу находить удовольствие в том, чтобы причинять боль другим, и я совсем не счастлив, видеть их в таком состоянии. Особенно тех, кто ничего мне не сделал.

— Ты еще тот дурак. Поверь мне. Они бы не были к тебе так добры.

По своему опыту он знал, что Артемида права, и, тем не менее, он не мог заставить себя смеяться от унижения, которому они подверглись. Артемида издала звук отвращения.

— Ты такой странный человек, — она взяла его щеку в руку, — я предупреждаю тебя. Если он снова изуродует твое лицо, я нашлю на него такую боль и агонию, от которой он не сможет оправиться во веки веков.

Злоба и искренность в его взгляде обожгли его. Только Рисса всегда негодовала от его наказаний. Тот факт, что Артемида заботилась о нем, стер злобу, которую Ашерон питал к богине. Ведь в действительности, она держала свое слово и не причинила ему никакого вреда. «Не доверяй ей». Но его сердце хотело верить, что по-своему она любит его и что ей он небезразличен. Артемида приподнялась на цыпочках, чтобы поцеловать его. И в тот момент, когда их губы соприкоснулись, она перенеслась вместе с ним в свой храм. Ашерон почувствовал, как какое-то странное потрескивание прошло по нему.

— Что за…?

Глаза Артемиды ярко блестели.

— Я наделила тебя силой сражаться, чтобы защитить себя. Ты был прав. Я не могу всегда быть с тобой, когда нужна тебе. Но… — она положила кончик пальца ему на губы, — ты не можешь использовать эти способности против бога, только против человека.

— И с чего мне хотеть напасть на бога?

Артемида положила голову ему на плечо и вдохнула его мужской запах. Она обожала эту невинность внутри него, которая не давала ему возможности подумать о том, чтобы причинить ей боль.

— Некоторые мужчины хотят.

— Другие мужчины делают много вещей, с которыми я не согласен.

— И поэтому я дала только те силы, которые будут нужны тебе. Я не хочу, чтобы тебя снова так ранили.

Ашерон пытался сопротивляться приливу любви к ней, который возник внутри него. Но не мог. Ни в тот момент, когда она столько ему дала, когда она так прикасается к нему и заставляет чувствовать себя порядочным и желанным. Артемида крепко обняла его, а затем вложила ему в руку маленькую коробочку.

— Что это?

— Мой подарок на празднование твоего рождения. Открой его.

Ошеломленный, Ашерон изумленно взглянул на нее. По правде говоря, он просто не мог поверить в то, что держал в руках.

— Ты даришь мне подарок?

— Конечно.

Но все было не так просто. Никогда не было.

— Какую плату ты возьмешь за него?

Она хмуро посмотрела на него.

— Мне не нужна плата, Ашерон. Это подарок.

Но он все равно покачал головой, отрицая это.

— Ничто не дается бесплатно. Никогда.

Она сомкнула его руку вокруг подарка и погладила пальцы.

— Я даю тебе это бесплатно. И очень хочу увидеть, как ты откроешь его.