— Когда я в последний раз принимал ванну, меня обвинили в изнасиловании, а затем кастрировали. Без обид, но я лучше буду пахнуть.

Она покачала головой.

— А когда в последний раз ты ел?

— Я незнаю, — он почесал бороду на своих щеках, — что это меняет? Отец все равно не позволит мне умереть с голоду. Я поем, когда мне придется, точнее, когда меня заставят.

В следующую секунду Рисса подлетела к нему и схватила за ухо.

— Ты сейчас же поешь.

— Эй!

Ашерон запротестовал, но она и не собиралась его отпускать. Решительной хваткой она стащила его с перил и потащила за собой к себе в комнату. Рисса была настолько меньше него, что ему пришлось сложиться практически пополам, чтобы поспеть за ее неистовыми и мелкими шагами.

— Вообще-то я больше, чем ты.

Напомнил он ей.

— Да, но я намного более свирепее и более сумасшедшая.

Она убрала руку, ущипнув в последний раз за мочку. Нахмурившись, Ашерон потер свое ухо. Она указала на украшенный столик, где стояла тарелка с фруктами, хлеб и сыр.

— Садись и ешь. Сейчас же!

— Да, ваше высочество.

Когда Ашерон дотянулся до кусочка сыра, то увидел свое отражение. Запавшие глаза пронзали красные полосы, которые выдавали в нем неухоженного человека. Его борода была колючей, а его коротко остриженные волосы были лохматыми. Он выглядел стариком, а не юношей. Ничего страшного, он чувствовал себя еще старше, чем выглядел. Отвернувшись, он засунул сыр себе в рот и ждал, пока Рисса нальет ему в кубок вина. Она покинула его и прошла к дверям, которые вели в покои ее служанок.

— Нера? Не могла бы ты попросить их принести сюда мне ванну? И пожалуйста, раздобудь где-нибудь лезвие.

Ашерон не разговаривал, пока ел. По правде, он просто умирал с голоду. Служанки не приносили ему еду, а он не смел, пойти на ее поиски самостоятельно. Учитывая то, как его отец отреагировал, когда в последний раз обнаружил Ашерона возле кухни и обеденной. Когда Рисса вернулась, то держала на руках Апполодоруса. Малыш улыбнулся, когда увидел Ашерона, и потянулся к нему. Не сумев отвергнуть его, Ашерон взял его на руки.

— Мои приветствия. Как ты тут поживал?

Он пронзительно завизжал в ответ. Ашерон посмотрел на Риссу, пока она складывала ткань, чтобы поменять малышу пеленки.

— Он вырос с тех пор, когда я в последний раз видел его.

— Да, ты прав.

Ашерон взглянул на детские редеющие волосики.

— Ты тоже лысеешь.

Рисса неожиданно засмеялась.

— У тебя было то же самое. Все твои черные волосы выпали, а на их месте появились светлые.

Апполодорус выкрутился и дотронулся до бороды. Ашерон вернул ребенка назад Риссе.

— Я слишком грязный, чтобы держать его.

— Он не возражает. Он просто рад снова видеть своего дядю. Он так по тебе тосковал.

Он тоже по нему скучал. Ашерон прижал малыша еще сильнее, глядя при этом на свою сестру.

— Это нечестно, Рисса. Ты знаешь, что со мной будет, если отец когда-нибудь обнаружит меня здесь, а если он увидит меня рядом с Апполодорусом…

Она положила руку ему на плечо.

— Я знаю, Ашерон.

Дверь отворилась, и показались слуги, которые принесли большую купальню и горячую воду. Рисса взяла ребенка, пока Ашерон еще немного подкрепился. Когда ванна была готова, она оставила его одного. Гораздо с большим энтузиазмом, чем он этого хотел, Ашерон погрузился в обжигающе горячую воду и вздохнул. Прошло много времени с тех пор, когда он в последний раз принимал ванну, что почти уже забыл, какое счастье она приносит. Однако это не стоило такого риска для него.

— Я люблю тебя, Рисса, — прошептал он.