Будь она проклята. Ему придется прийти к ней в храм. Хотя он с большим желанием предпочел бы быть снова выпотрошенным.

Желудок сжался при воспоминании об этом, не оценив шутки разума.

Он посмотрел на своего демона.

— Сими, мне нужно встретиться с Артемидой. Возвращайся в Катотерос и не ввязывайся в неприятности, пока я не призову тебя.

Демон скорчила рожицу.

— Сими не нравится Артемида. Я хочу, чтобы ты разрешил Сими убить ту богиню. Сими хочет вырвать ее длинные рыжие волосы.

Это желание было взаимным.

— Знаю, Сими, вот почему я хочу, чтобы ты оставалась в Катотеросе. — Он отошел, затем снова повернулся к ней. — И ради меня, прошу, не ешь ничего, пока я не вернусь. Особенно людей.

— Но…

— Нет, Сими. Никакой еды.

— Нет, Сими. Никакой еды, — фыркнула она. — Сими это не нравится, акри. В Катотеросе скучно. Там нет ничего интересного. Только мертвые люди, которые хотят обратно сюда. Фу!

— Сими… — сказал он с предупреждением в голосе.

— Слушаюсь и повинуюсь, акри. Просто Сими никогда не говорила, что будет делать это молча.

Он покачал головой на вздорный характер демона, затем перенесся с земли в храм Артемиды на Олимпе.

Ашерон стоял на вершине золотого моста, расположившегося через реку. Звук воды отражался от отвесных гор, возвышающихся рядом с ним.

За последние две тысячи лет ничего не изменилось.

Все на вершине было украшено сверкающими мостами и проходами, над которыми стелился радужный туман и которые вели к храмам различных богов.

Дворцы Олимпа были роскошны и массивны. Идеальные дома для богов с раздутым самомнением.

Дом Артемиды был сделан из золота, с куполообразным верхом и белыми мраморными колоннами. От вида неба — над головой, и земли — под ногами, просто дух захватывало.

Или, по крайней мере, так он думал, когда был глупее.

Но это было до того, как время и опыт омрачили его восприятие. Для него здесь больше не существовало ничего захватывающего или прекрасного. Он видел лишь эгоистичное тщеславие и холодность Олимпийцев.

Эти новые боги очень отличались от тех, которых знал Ашерон во времена своего человеческого существования. Все атлантские боги, кроме одной, были полны сострадания. Любви. Доброты. Прощения.

Его неизбежное рождение стало единственным моментом, когда атлантцы позволили своему страху направлять их — ошибка, которая стоила всем им бессмертных жизней и позволила олимпийским богам занять их место.

Это был печальный день для человеческой реальности по многим причинам.

Ашерон заставил себя перейти через мост, ведущий к храму Артемиды. Две тысячи лет назад он покинул это место и надеялся, что больше никогда сюда не вернется.

Ему следовало знать, что рано или поздно богиня придумает, как заманить его обратно.

Все внутри у него заклокотало от злости, Ашерон использовал телекинез, чтобы открыть огромные позолоченные двери. На него немедленно обрушились пронзительные крики служанок Артемиды. Они абсолютно не привыкли к тому, что мужчины вторгаются в частные владения их богини.

Артемида зашипела от пронзительного крика, а затем ударила силой в каждую из окружающих ее женщин.

— Ты вот так запросто только что убила восемь человек? — спросил Ашерон.

Артемида потерла уши.

— Следовало бы, но нет, я просто сбросила их в реку снаружи.

Он с удивлением уставился на нее. Совсем непохоже на богиню, которую он знал. Возможно, она приобрела капельку сострадания и милосердия за последние две тысячи лет.

Зная ее, это было маловероятно.

Теперь они были одни, она отвернулась от своего трона из слоновой кости, забитого подушками, и подошла к нему.