— Я знаю, что вы знакомы с именем Кафиери и сомнительностью исследований и заявлений отца и дяди Сотерии. Но со всей честностью заявляю, что доктор Кафиери отнеслась к своему научному труду невообразимо серьезно, и я должен сказать, что ее находки меня просто потрясли и именно поэтому я и пригласил ее сюда. Не хочу уже упоминать о том, что она одна из нескольких людей, которая защитила свою докторскую диссертацию к двадцати годам, что определенно говорит нам об уровне ее обязательств. Мне еще не приходилось встречать людей, которые столь самоотверженно отдали себя во славу древних исследований. Итак, поприветствуем доктора Кафиери.

Эш воздержался от аплодисментов, так как ожидал увидеть профессора, которого собирался скоро поджарить.

— Черт!

Смущенное слово никто не мог услышать, кроме Артемиды и него. Но все напряжение и волнение в этом произнесенном слове, подняло в Ашероне волну жалости. Он вздернул брови, когда услышал шелест бумаг, как будто выступающий выронил их. Мгновение спустя она выскочила из двери, прямо за сценой. Очень высокая и тощая, как селедка, она выглядела очень миленькой со своими прямыми каштановыми волосами, которые она закрутила в строгий пучок. Пара небольших очков в круглой бронзовой оправе скрывали ее интригующие карие глаза. Бежевый деловой костюм сидел как влитой на ней, но было очевидно, что она чувствовала себя совершенно некомфортно в нем. Вообще-то она выглядела довольно взбудораженной. Она положила все свои бумаги на трибуну и прочистила горло, прежде чем одарить их всех, робкой очаровательной улыбкой. Ашерон мог дать руку на отсечение, что у нее хватало проблем, пока она взрослела.

— Я знаю, что не должна была начинать свое выступление с извинений, но я выронила все свои записи по пути сюда, поэтому, если вы потерпите меня, пока я приведу все в порядок, то я буду вам очень признательна.

Эш улыбнулся. Доктор Аллен выглядел обеспокоенным, однако все же благосклонно кивнул.

— Конечно, делайте все, что нужно.

И она принялась все исправлять. Люди вокруг оживились от ее заминки, пока она пыталась собрать всю речь воедино. Доктор Аллен подошел к ней.

— Разве они не пронумерованы?

Ее лицо стало ярко-красным.

— Нет. Я забыла сделать это.

Несколько людей в зале засмеялись, а еще парочка тихо ругнулась.

— Извините, — сказала она, торопливо складывая свои бумаги, — правда. Я очень сожалею. Просто давайте я начну.

Последний раз, тоскливо взглянув на свою перемешанную речь, она включила проектор у себя над головой и щелкнула на фотографию, на которой был изображен греческий Парфенон.

— Многие из вас знают, что жизненным наваждением моего отца и дяди были поиски Атлантиды — они оба отдали за это свои жизни, как впрочем, и моя мама. Так же как и они, я сделала целью своей жизни разгадать эту загадку. С самого моего раннего детства, когда я еще бегала в подгузниках, моя семья, и я принимали участие в раскопках в Греции, пытаясь обнаружить подлинное местоположение Атлантиды. В 1995 году моя кузина доктор Мегеара Кафиери обнаружила, как я думаю, верный участок, и хотя она уже оставила свои поиски, я так и не отступилась. Прошлым летом я, в конце концов, смогла найти убедительное доказательство того, что Атлантида вообще существовала и что исследования Мегеары наконец приоткрыли завесу тайны.

Эш закатил глаза от утверждения, которое столько раз уже произносилось.