Он указал на женщину, которая превратилась в статую.

— Почему ты не сказала мне, что она не любит его?

— Я знала об этом не больше, чем ты. — Ее глаза потускнели. — Даже боги совершают ошибки.

— Тогда почему ты не сказала мне хотя бы о том, что медальон обожжет ее?

— Я не знала этого. Он не обжег нас с тобой. Я никогда раньше не давала держать медальон человеку.

Голова Ашерона гудела из-за вины и горя. Ненависти к ней и самому себе.

— Что теперь с ним будет?

— Он Тень. Без тела и души, его сущность заперта в Катотеросе.

Ашерон заревел от боли из-за того, что она сказала ему. Он только что убил человека и обрек его на судьбу, гораздо худшую, чем смерть.

И за что?

За любовь?

За милосердие?

Боги, он был таким глупцом.

Ему, лучше чем кому-либо еще, следовало знать, что нужно задавать правильные вопросы. Ему не следовало верить в любовь.

Черт побери, когда же он усвоит?

Артемида подошла к нему и взяла за подбородок, пока он не посмотрел на нее.

— Скажи мне, Ашерон, есть ли на свете такой человек, которому бы ты доверял настолько, чтобы позволить высвободить свою душу?

Он покачал головой.

— Ты знаешь лучше. Ты слишком хорошо обучила меня тому, как порочны женщины. Тому, как губит и разрушает любовь. Спасибо за урок, Артемида. Это было как раз то, что мне нужно. И я уверяю тебя, об этом я никогда не забуду.

Часть 2

Глава 62

Ашерон. Наши дни.

Ты никогда не замечаешь подступающие моменты, которые могут навсегда искалечить твою жизнь — по крайней мере, пока они не подкосят тебя. (Савитар.)

21 октября, 2008 год.

Парфенон, г. Нэшвилль, штат Теннесси.

18.30, вторник.

Ашерон телепортировался в главную комнату, где стояла статуя Афины, покрытая золотом. Из-за лекции, которая должна была начаться через несколько минут в другой части Парфенона, территория вокруг статуи была огорожена. Возможно, следовало бы соблюдать правила, но зачем? Это было одной из нескольких его причуд в роли бога. Экспонаты из натурального мрамора стояли на постаментах, которые выстроились вдоль обеих стен. И все равно интерьер выглядел не совсем таким, каким был в Древней Греции. Ему так нравилось приходить сюда. Что-то в этом месте успокаивало его. Каждый раз, когда Ашерон был в Нэшвилле, он старался остановиться и осмотреть его. Ашерон пошел в центр комнаты, чтобы поближе взглянуть на видение скульптора богини Афины. Статуя совсем не была похожа на нее. С волосами цвета воронова крыла и абсолютно бледная внешность Афины показывала как ее хрупкость, так и поразительность. Но все это было определенно обманчивым. Как богиня войны, Афина могла дать фору любому здоровенному мужику.

— Ашерон… — сказала статуя, оживая перед ним, — скажи мне, чего ты ищешь?

Он закатил глаза.

— Ночь без тебя. Как будто ты этого не знаешь, Артемида.

Она вышла из статуи и предстала перед ним в своем естественном росте.

— О, это совсем не смешно.

— Ах, да конечно. Извини. Статуя растеряла все свое чувство юмора одиннадцать тысяч лет назад и со временем нового не приобрела.

Скрестив руки у себя на груди, она надулась.

— Ты выдуваешь абсолютно все веселье.

Эш медленно и нетерпеливо вздохнул.

— Херишь, Артемида. Фраза звучит так: херишь все веселье.

— Выдуваешь, херишь, одно и то же.

Он ухмыльнулся, проходя мимо нее, чтобы взглянуть на экспонаты напротив стены.

— Нет, не одно.