— А как давно вы, ребята, знаете друг друга?

— Лично я всего несколько лет, а Талон всю свою жизнь. Они оба через многое прошли.

Тори взглянула на высокого блондина, который возможно на пару лет был старше Эша. Его короткие вьющиеся волосы были влажными от пота, и еще у него были две тоненьких веревочки, которые ниспадали с его виска. Она была очень рада, что познакомилась с теми, кого Эш действительно хорошо знал.

— Не шутите? Эш никогда не рассказывал о своих знакомых.

— Да уж, он зверски уклончивый.

Тори кивнула, соглашаясь.

— Хорошее описание.

Саншайн предложила ей бутылку воды.

— Но все равно ты полюбишь Эша. Он один из тех немногих поистине надежных людей, которых ты когда-либо встречала.

Взяв предложенную воду, Тори стала наблюдать за тем, как Эш показывает Талону, как кидать мяч в корзину, во время перерыва. Затем Ашерон засмеялся и покачал головой, когда Талон снова промазал. Впервые она видела, как ему на самом деле было весело. Большую часть времени он был таким сдержанным и скрытным, как будто боялся позволить кому-нибудь захватить над ним власть. У нее было единственное предположение, почему он был таким букой.

— У Эша было трудное детство, не так ли?

Саншайн нахмурилась.

— Я не знаю. Я слышала путаные вещи от разных людей. Некоторые говорят, что он был очень богатым и привилегированным.

Да, было в нем что-то весомое и пришедшее от старого мира. Нечто достойное, как будто он привык лишь к самым лучшим вещам в этом мире, как сшитая вручную куртка, которая была на ней.

— Похоже, что у него большая куча денег.

Саншайн ухмыльнулась.

— О, нет, дорогая. Все, что он сейчас имеет, он сам же и заработал. Поверь мне. Но никто, кто мне известен — а знаю я предостаточно людей, которые знакомы с ним подолгу — на самом деле не в курсе ни о его прошлом, ни о его семье. Ашерон просто отказывается говорить об этом.

А это значит, что оно было жестоким. По какой другой причине еще его нужно скрывать? Воспоминания о семье должны успокаивать. Вот она сама, когда думала о своей семье, всегда улыбалась. Тот факт, что Эш всецело отгородил сам себя от этой темы, говорит сам за себя. Видимо, это был источник огромной боли для него. С тяжелым сердцем Тори стала наблюдать, как игра снова продолжилась. Эш был просто восхитителен, когда бегал вокруг детишек, которые на самом деле едва играли. Они врезались друг в друга и падали на площадку. Эш подбегал, чтобы удостовериться в том, что они в порядке, прежде чем поставить их снова на ноги. Ей никогда не приходилось видеть ничего подобного. Но они все были такими милыми. Особенно Эш во всей своей готической красе. Саншайн выудила из сумки овсяные лепешки, посыпанные корицей.

— Хочешь?

— Спасибо, — ответила Сотерия, беря одну из маленькой коробочки.

Пока они перекусывали, пришли мама и мальчик в инвалидной коляске и остановились за ними так, чтобы мальчик мог наблюдать за игрой. Мальчик, у которого были короткие темные волосы и яркие голубые глаза, скривился, как от сильной боли, когда мама нежно погладила его по спине. Он был практически точной копией своей матери, за исключением того, что его переносица была покрыта веснушками. Тори слезла чуть ниже, чтобы оказаться наравне с ним.

— Привет, — сказала она, протягивая ему одну руку. — Меня зовут Тори.

Он взглянул на маму, чтобы точно убедиться, что можно разговаривать с ней.

— Его зовут Тоби.

— Тоби, — улыбнулась им Тори. — Правда? Мой друг Эш играл сегодня утром с мальчиком по имени Тоби в игровую приставку.

Тоби улыбнулся сквозь слезы.

— Это был я! Я надрал ему задницу!

— Тоби, — упрекнула его мама.