— Невероятно, ты схватываешь все налету.

— То же самое говорил и мой отец. Он вообще называл меня Афиной.

Эш был очень удивлен этим. В ней не было ничего от греческой богини.

— Афина?

— Ну знаешь та, которая была создана из головы Зевса. Мой папуля говорил, что я делаю тоже, что и Афина, просто довожу его до того, что у него раскалывается голова. — Она широко улыбнулась. — Стоит мне показать что-нибудь, как бум, и я уже эксперт в этом. Но этот язык очень сложен. Прекрасен, но сложен. Не мог бы ты почитать на нем минутку, чтобы я могла послушать, как он переливается?

Ашерон кивнул прежде, чем выполнить просьбу. Тори прислушивалась к переливам голоса Эша, завороженная не только его сексуальностью, но и его умом. Прежде, чем Тори смогла остановить себя, она положила руку ему на челюсть, чтобы почувствовать, как работают мускулы, пока он говорит.

Эш остановился от нежности в ее касании и встретился с ней взглядом.

— Не останавливайся. — Сказала она. — Я обожаю твой акцент.

Едва ли она знала, что Ашерон сделает для нее все, лишь бы она так и прикасалась к нему. Он сглотнул прежде, чем продолжить читать.

— Как бы я хотел, Сотерия. Как бы я хотел любить тебя, как обычный человек. Без прошлого, которое всегда встает на пути, и без сожалений. Я бы продал даже свою душу за это.

Тори нахмурилась от слов, которые, казалось, шли от самого сердца.

— Что ты сейчас сказал?

— Что ты просто любознательный чертенок. — Она ухмыльнулась.

— Нет, не это.

— Может быть. Но откуда тебе знать на самом деле, так ведь?

Она зарычала на него, хотя и наслаждалась тем, когда он разговаривал на английском. У него был такой сильный живой акцент.

— Знаешь, что когда ты используешь этот акцент, тебе с рук сойдет даже убийство. — Она сняла его очки, сложила их и положила ему в карман. — Мне нравиться смотреть тебе в глаза.

— Ты очень странная девушка.

Возможно, но именно в нем было что-то, что заставляло ее чувствовать себя обогретой и в безопасности. Она провела подушечкой большого пальца по его губам.

— Почему ты прячешься от мира

— Я ни от чего не прячусь.

— Нет, прячешься. Одежда, которую ты носишь… это твоя броня, чтобы держать людей на расстоянии. Тебе нравится выглядеть опасным бунтарем… по крайней мере часть тебя так думает. Если ты даешь людям причину не любить себя, и когда они так и поступают, для тебя все нормально, потому что именно ты решил, что не позволишь им, чтобы они относились к тебе с симпатией. — Он собрался отойти, но она остановила его. — Я стану для тебя другом, Эш. Очень хорошим, если ты только позволишь мне.

Эш отвернулся, вспомнив, как Артемида предлагала ему свою дружбу.

— Без обид, Тори, но все люди говорят, что они пришли с хорошими намерениями. Но, к сожалению, как только приходит какое-нибудь испытание, и мы неизбежно заваливаем его.

— Тебе случалось заваливать их?

— Да, случалось. — Его сестра доверила ему свою защиту, а он позволил Артемиде встать у него на пути. Ник был близок к тому, чтобы называться другом, а он взял и проклял его на смерть. Как друг, он облажался, поэтому Ашерон больше никому не предложит своей дружбы.

— А вот у меня такого не было. — Твердо сказала Тори. — Ни разу. Но единственный путь, чтобы узнать об этом состоит в том, что ты должен мне довериться. А так как я знаю, что ты не можешь мне дать своего доверия, то сделаю вид, что забыла об этом разговоре.