Итак, я присел на кровать и продолжил эксперименты. Это выглядело форменным актом мазохизма, но я раз за разом вызывал свои навыки, каждый раз заканчивая процесс дозой боли, ярости и с трудом сдерживаемых выкриков.

Примерно через десять минут в стенку забарабанила Самира.

— Ты как? — расслышал я.

— Ок, — настучал в ответ.

Затем подбежал к раковине и с жадностью стал тянуть живительную струйку не вполне чистой воды.

Попытки решил прекратить. Да и ждать долго не пришлось — через несколько минут лязгнул засов, и двое матросов махнули головой, мол, на выход.

Повели коридорами в тесный кабинет, за столом которого сидел всё тот же офицер — то ли капитан корабля, то ли командующий подразделением, которое нас выкупило.

Усадили на стул напротив, встали позади. Офицер сверлил меня взглядом, я сверлил его. Судя по седым усам, он явно не являлся чистокровным японцем — то ли с примесью европейской, то ли айнской, то ли какой-то ещё крови. Просто потому что он ещё не был совсем глубоким старцем, а столь густая растительность не бывает у азиатов.

Он тихо начал разговор, а стоящий слева солдат переводил на вполне приличный русский.

— Вас приветствует полковник Каяно. Вы находитесь на сторожевом корабле «Аки Харадо», официальном представителе воли Великой Полусферы Процветания Юга в Оранжевом Море. Отныне вы являетесь военнопленным. Это ваш статус. Вы будете использоваться для обмена пленными в зоне конфликтов, а также для проведения различных исследований.

Допрашивающий выждал паузу, наблюдая за реакцией. Хорошо, исследований — так исследований. Вероятно, он хотел проверить, насколько я пуглив, но меня такие слова не пугали.

Каяно продолжил говорить через переводчика. Переводчик говорил чисто, лишь иногда путая окончания.

— Поводом для вашего пленения является незаконное посещение города Хигаси-Сою, известный как Владивосток. Как вам вероятно известно, из-за явления великих рюдзинов назревает конфликт в префектуре Камчатской и перенос поселений. Это может сопровождаться пленением сенсеев-никхон.

— То есть мы вроде как разменный фонд? — усмехнулся я. — Но почему Владивосток, ведь мирный договор…

Меня перебили, Каяно привстал, подняв голос.

— Не перебивайте. Иначе придётся применить силовое воздействие! Также сообщу, что за применение навыков сенсея во время пути или во время содержания вам гарантируется смертная казнь. Исключение составляет только навык лечительства. Итак, ваши документы изучены. Теперь вы обязаны ответить на некоторое число вопросов. Прошу отвечать правдиво, иначе у вас будет неверный режим пребывания. Сословие и статус?

— Дворянин. Малоимущий.

— Возраст?

— Девятнадцать лет, — усмехнулся я.

Эх, знал бы этот шестидесятилетний юнец сколько мне на самом деле. Он достал блокнот и принялся рисовать столбики иероглифов.

— Место работы, учёбы или службы?

— Успенская подмосковная филиальная контора Императорской Курьерской Службы, отдел особых поручений. Подпоручик-курьер.

Каяно хмыкнул, похоже, этот ответ его не то озадачил, не то заинтересовал. Я сделал вывод, что он то ли недостаточно тщательно изучил документы, то ли

— Должность?

Терпеть не могу, когда при подобных опросах по списку ответ уже озвучен, но его всё равно спрашивают, так как он следующий в списке.