— Хм. Тем самым образом, про который я подумал?

— Ага.

Её пальчик взволнованно водил по моей ладони.

— И как долго ты его делала?

— Минут пять… ну, то есть, я почти сразу поняла, что ты дышишь… Но на всякий случай я ещё минут пять…

— Просто целовала меня, то есть.

— Да. Наверное, мне просто хотелось тебя целовать.

Она молча потянула мою ладонь к себе, через щель.

Моя рука была толще в предплечье, чем у неё, и пролезла в щель с небольшим трудом. Она прикоснулась губами к пальцам, облизала их, затем опустила мою руку ниже, подставила своё тело, молчаливо потребовав, чтобы я потрогал её через одежду. Я чувствовал последовательно кожу шеи, жёсткие вьющиеся волосы, затем тепло, мягкость, упругость. Мои пальцы опустились вниз, всё ниже и ниже…

Она вдруг поднялась и пошла к кровати.

— Прости… прости, я не должна была… — услышал я вслед.

Ох уж эти женские сомнения! Или это были не сомнения, а своеобразная игра в кошки-мышки? Конечно, некоторое время я обдумывал происходящее — нравственную сторону вопроса, последствия, и сделал вывод, что окончательно сдаюсь. Есть вещи, против которых любые убеждения и устои бессильны, особенно в том возрасте, в коем находилось моё тело. Препятствовать этому странному роману через стенку больше было невозможно.

Во-первых, предчувствие подсказывало, что наше заточение надолго, и подобная разрядка будут полезны обоим с психологической точки зрения. Во-вторых, физиологически меня тянуло к Самире не меньше, чем её ко мне. Я узнал её поближе, узнал её желания, и бороться с этим становилось всё труднее, особенно когда мы по сути заперты вдвоём, наедине. И в третьих — всегда был шанс договориться и прекратить это по возвращению домой. Если, конечно, получится вернуться.

Конечно, от чувства, что при этом я изменяю сразу двум женщинам было некуда скрыться, но жизнь уже давно научила идти на подобные циничные компромиссы в критических ситуациях.

На следующее утро меня разбудили рано, надели наручники и сразу повели по лестнице в лабораторию. Сперва меня привели к незнакомому офицеру низшего чина, который сообщил через переводчика:

— Сообщаю, что сегодня начинается цикл исследований. Исследования будут касаться ваших способностей и их связи с генетическим кодом. Мы уже провели генетическое профилирование. Сегодня вы проходите проверку процента сечения. Вы будете вынуждены передвигаться по территории комплекса, в том числе без устройства контроля, поэтому напоминаю, что за попытку бегства или применения способностей вы будете приговорены к расстрелу. Способность к лечению вы вольны применять самостоятельно по мере необходимости.

— А её потребуется применять? — осторожно спросил я.

— В ряде случаев.

Я уже читал о том, как проводится проверка процента сечения у нас, но подозревал, что в Японии всё несколько по-другому. Меня провели в современную медицинскую лабораторию, снова взяли анализ крови, затем вкачали какую-то дрянь в вены, заставили выпить литр подкрашенной жидкости и запихнули в томограф, нацепив беспроводные датчики на голову. Затем сняли ошейник — в этот момент в комнату как по команде вошли двое солдат с автоматами и встали по углам — и снова запихнули в томограф.