Я не успел толком разглядеть все вещи, как скоро меня ждала новая приятная новость. Справа послышался звук открывающейся двери, а затем из широкой щели в стене показался луч света.

Затем негромкий голос Самиры спросил:

— Эльдар?

Я бросился в угол камеры. Оттуда дул сквозняк — от пола до потолка между бетонными плитами шла щель шириной с ладонь, сантиметров восемь.

А ещё оттуда на меня смотрел глаз Самиры.

— Эльдарчик! Нас посадили рядом! Как хорошо!

Она просунула в щель руку — длинная, с тонкой ладонью пролезла без труда. В первую секунду я даже не понял, что ей хочется, зачем-то пожал руку, но она выскользнула, погладила меня по голове, по щеке, потроглала щетину и ухо, как будто хотела выразить чувства, но не знала, как.

Я поймал ладонь, прижал к губам, поцеловал.

— Все нормально. Мы вместе. Почти.

— Удивительно, зачем они сделали такую щель. И что посадили нас рядом.

— Наверное, для вентиляции. И чтобы мы не свихнулись от одиночества. Все равно с ошейниками, и передать ничего серьёзного друг другу не сможем.

— Он тебе сказал, да? Этот Каяно. Что будет менять нас на военнопленных, которых ещë нет?

— Сказал.

— И что не меньше месяца?

Я покачал головой.

— Про сроки я не спросил. Но понятно, что не меньше.

— А что за опыты будут делать?

— Явно что-то по поводу навыков.

Хотел ещё добавить для уверенности «резать, наверное, не будут» — но не стал. Не хотелось быть голословным. Самира снова потянулась ко мне рукой.

— Ты же что-нибудь придумаешь?

— Придумаю, — кивнул я и взял её за руку. — В этом можешь не сомневаться. Но нас наверняка слушают, так что давай на эту тему не будем.

— Хорошо. Ты посмотрел, какие у тебя книги?

— Ещё нет.

Вернулся к стеллажу и посмотрел книги. Их было всего три, отчего вспомнилась шутка про «букварь, вторую и зелёную». Первая книга действительно оказалась весьма близкой по жанру к букварю: увесистый словарь-учебник японского языка 1978 года выпуска. Вторая книга — томик незнакомого мне русского поэта. Третья книга — неожиданно, достаточно большая и старинная военно-историческая манга с кучей мелких картинок, повествующая, судя по всему, об эпохе сёгуната.

— Словарь. Манга про историю. И стихи на русском какого-то… А. С. Ганнибала.

— В смысле какого-то⁈ — в голосе Самиры прозвучал ужас. — Это… Ганнибал. Александр Сергеевич. Самый известный русский поэт. «Буря мглою небо кроет, вихри жаркие крутя. То как зверь она завоет, то заплачет, как дитя»! Ну с детства же все знают!

— Это ж… А, ясно. Ганнибал.

Пролистав пару стихотворений, я понял, что это самый что ни на есть Пушкин. Только почему Ганнибал?

Разумеется, такую фамилию я слышал и в этом мире, и в прошлом. Ещё я вспомнил, как Евгений во время нашей дуэли удивился при упоминании Пушкина. Нет, безусловно, ветвь долго росла вблизи Основного Пучка.