— Не очень-то похожа на орангутана. Просто я вёз эту клетку. Мы, точнее, с Самирой и убитым Янко. Пока нас не схватили.

Сказал — а потом подумал, что не стоит. Степень осведомлённости камердинера о делах члена Общества мне была неизвестна.

— А! О… — камердинер удивился. — Я как-то не сопоставил… Всё верно, её перевели сюда неделю назад. По новостям, конечно, говорили, что вы из Курьерской Службы, и о том, что вы живы, тоже все узнали, найдя ваш груз. Но что груз — и есть клетка… Эльдар Матвеич, вы меня, конечно, извините, но я, возможно, не должен был знать. А когда я что-то не должен знать… В общем, Спартак Кириллович завтра всё расскажет.

Спал я после ночного променада под боком у Самиры — крепче некуда.

Утром же после общего завтрака, который едва не затянулся от наших рассказов, нас пригласили в соседний флигель, в гостиную к князю. Гостиная располагалась на третьем этаже, а флигель стоял на возвышении, и через панорамные окна открывался чудесный вид на город и базу ракетных катеров в бухте.

Глядя на моменты и взаимоотношения людей во дворце, управляющий колонией всё больше казался мне похожим на средневекового царька-феодала. Впрочем, что-то в князе было и от нормального кадрового вояки, которому вверили в управление отдалённый блокпост.

Вчерашний камердинер попросил наши мобильные телефоны и закрыл двери, оставив нас втроём. Князь прожурчал чайником над тремя кружками, спросил.

— Вы как, молодые люди, предпочитаете сперва поговорить о погоде, осведомиться о мировой политике, или сразу к делам насущным, так сказать, общественной важности.

— Я предпочту второе, — сказал я.

Самира кивнула.

Князь потянулся к какой-то статуэтке на тумбочке, коснулся, и в воздухе повисла еле слышная высокая нота. Глушилка, понял я — причём не только от аудио-перехвата, но и ментально-телепатическая.

— Итак, мне донесли, что вы, Эльдар Матвеевич, ночью уже наведались к нашему объекту.

— Куда? — не поняла Самира.

— Мы её назвали Снегурочка. Знаете, может, в Зеленогорье старая сказка про Деда Мороза и Снегурочку?

— Слышал что-то подобное, — усмехнулся я.

— Клетка для неё. Клетка особенная. Во-первых, все лесовики, как вы уже поняли, сенс-существа, причём способные стихиной управлять силой. Во-вторых — они циклоиды, причём женщины-циклоиды сильно меняют процент сечения ещё и под воздействием, ну, знаете, луны. Сейчас у неё как раз овуляция, или как там это всё у вас называется…

Он сделал непонятный жест почему-то в сторону Самиры. Она сдержанно кивнула.

— В общем, она одновременно ищет партнёра — потому что возраст уже немаленький, двадцать пять лет.

— Немаленький⁈ — нахмурилась Самира.

— Для женщины-лесовички. И она, судя по всему, ещё нерожавшая, а возможно, и девственница. Нам не до конца понятно устройство их общества, если их и можно назвать обществом. Мы и язык их только едва-едва начали распознавать…

— Они говорят?

— Бителепатически.