|
В языке около тысячи слов… К сожалению, бителепатом, причём знакомым с их языком, был Янко, который ехал вместе с вами, но он погиб. Навык анималистической бителепатии указан в профиле вашего внезапного беглеца, господина Дробышевского. Следующая моя аудиенция — с ним. В общем… к делу. Как вы знаете, доставка клетки сюда — была вашим заданием. Заданием курьерской службы, и не только. Янко специально повёл вас опасным маршрутом, к тому же, перемещение через иностранное государство оставило бы — при благополучном стечении обстоятельств — меньше следов. Увы… Месяц потерян.
— Это да, — вздохнул я. Признаться, Янко теперь было даже немного жалко. — Я ходатайствовал о возобновлении заказа о доставке, чтобы вы могли закрыть его задним числом и получить премиальные. Ну, когда вся бюрократия с вашей ошибочной смертью уляжется. Что касается задания, прямо скажем, Общества — мне станет понятно, выполнили ли вы его, если вы расскажете мне максимум подробностей про ваше вызволение из этой базы. Про базу, про то, кто вас спас… Что ж, пришлось рассказать. Разумеется я толкнул уже привычную теорию о сверхсекретном подразделении телепортаторов из Тайной Полиции, которых можно привлечь кровью. Я играл с огнём, но только подобная полуправда могла сейчас прозвучать более-менее логично. На удивление — это сработало не совсем так, как я хотел. — Это не Тайная Полиция, — покачал князь головой, глядя в окно. — Это нечто совсем другое. То, что нашей государственной и тайной власти неподвластно. Как неподвластно оно и власти Лиги и Клики. Мы зовём это… — Центром Треугольника? — продолжила Самира.
Признаться, тут удивился и я. Правда, только сначала — на самом деле, любой знакомый с теорией систем и со строением различных организаций понимает, что у треугольника во власти часто случается какой-то центр. Или официальный, или формальный, или тайный. Те странные личности — Светозар Михайлович, Иннокентий, с которым мы заключили сделку, вождь аборигенов, вышедший из столовой в городке работорговцев — все они были частью какой-то мощной организации, пустившей корни в этой реальности. Глупо было бы предположить, что Общество не интересовалось их поисками. Князь неожиданно нахмурился и поднял голос. — Вы необычайно проницательны и осведомлены на тему тайных знаний, Самира Омеровна. Для интерна-кандидата. Знаете, какой у меня навык? — Н-нет, — слегка заикнувшись, сказала Самира. — Умолекарь, то бишь сенситивный психолог. Стирать память могу. А знаете, почему я в этой дыре уже восемнадцать лет⁈ — Потому что стёрли не тому, кому можно и позволительно, — предположил я. Голицын-Трефилов неожиданно замолчал, затем снова вернулся к привычному тону беседы. — Ну, да. Логичный вывод. Как и логичный вывод о том, что у любого Треугольников может быть пересечение этих… гипотенуз. — Биссектрис, Спартак Кириллович,— зачем-то поправил его я. — Я… ничего не знаю, правда! — залепетала Самира. — Мне никто ничего не говорил, просто когда сказали про Треугольник… Голицын-Трефилов встал, подошёл к окну, отхлебнув из кружечки и посмотрев куда-то очень далеко. |
