О работе они еще не сказали ни слова. Может, он считал, что этот звонок Марине и была уже Андрюшина работа?

Сергей Николаевич достал с нижней полки толстый бухгалтерский гроссбух — свою телефонную книжку. Открыл нужную страницу и подмигнул Андрюше:

— Балашов, говоришь? Значит на «бэ»?

Не понравились Андрюше эти его скользкие шуточки. Но номер он свой сказал, а тот записал номер черным фломастером.

— Да… Что-то ты вчера мне о цене говорил? Напомни.

— Я сказал, что цену свою сам назначу. В зависимости от задачи.

— У меня не армия, Андрюша, — пожалел себя Сергей Николаевич.— В жизни все гораздо сложней и страшней. Четкой задачи у тебя не будет. Что жизнь подбросит завтра, даже я не знаю и предвидеть это не могу. Я не волшебник. Договоримся так: мне задачи ставит жизнь. Я ставлю задачу тебе и в зависимости от сложности оцениваю… Первую твою задачу с Мариночкой я оцениваю… — Он поднял подбородок, поглядел в темный потолок. — Оцениваю в тысячу баксов. Заметано?

— Смотря что я должен делать?

— Да ничего особенного,— тут же успокоил его Сергей Николаевич. — Считай, совсем ничего. За тысячу баксов встретиться с красивой девушкой на стрелке. Полюбоваться закатом, поговорить о том о сем. Только и всего. — Он улыбнулся красивой улыбкой. — И особую сексуальную остроту вашему свиданию придаст эта тысяча баксов. Ты ведь будешь знать, что тебе еще и заплатят за удовольствие. А?

Андрюша поглядел на него с ненавистью. Сергей Николаевич сложил руки у груди:

— Извини-извини. Это шутка… А взгляд! Какой взгляд! Темно-серых редких глаз! Ты хорош даже с избитой рожей… Мариночка будет рада…

— А потом я весь разговор должен вам передать?

— Ну зачем? — обиделся Сергей Николаевич. — Можешь и не передавать. Я тебе с собой ма-а-ленький диктофончик дам. Ты только кнопочку нажмешь незаметно. Всего один жест за тысячу баксов… А?…

Андрюша встал. Не выдержал.

— Так не пойдет. Я не блядь! Пока!

— Значит, будешь ждать звонка от Алика, — так его понял Сергей Николаевич.

— А вам-то какое дело? — Андрюша пошел к двери.

— Стой! — Сергей Николаевич догнал его. Покосился на дверь. Отвел Андрюшу к бильярду и зашептал: — Дурачок! Что ты делаешь?! Сам своей смерти хочешь? Да?… Окрутят тебя. Охмурят. Не успеешь опомниться, окажешься под асфальтом или на нарах! Ты этого хочешь? Ты же молодой, Андрюша… Красивый… И не жалеешь себя… Дурачок!… А я тебя жалею, Андрюша…

Его слова вдруг показались Андрюше искренними. Он спросил:

— Как это под — асфальтом?

— Да очень просто, — ласково объяснил Сергей Николаевич. — Это же бандиты. Отжатых, ненужных, много знающих они убирают. Кого под асфальт катком закатывают, чтобы совсем с концами, чтобы даже труп не нашли. А кого сами ментам на нары сдают: на зоне у них друзья отвязанные, за бутылку водки заточку прямо в сердце воткнут. Вот твоя перспектива, Андрюша… Радужная? А?

Перспектива была, конечно, не радужная. Но и от предложения Сергея Николаевича солнышком не светило. Морозильная камера, кстати, вспомнилась, которую Володя для отдыха предлагал. Андрюша потоптался на месте. Уходить прямо так с разбитой рожей не хотелось.

— Думаете, Алик бандит?

Сергей Николаевич даже хлопнул себя по коленям:

— А кто же?! Я же тебе два часа объясняю про сфинксов и про КГБ! Неужели ты ничего не понял?! В городе несколько бригад работают из бывших ментов и чекистов! Неужели не слышал?

— Откуда? — искренне удивился Андрюша.