У кочевников начались проблемы с психикой. Психологи, нанятые корпорацией, еще какое-то время пытались доказать, что это единичные случаи, индивидуальная реакция… Потом они вынуждены были сдаться. Ситуация стала удручающе очевидной: с повышенной агрессией сталкивались все кочевники без исключения, разница заключалась лишь в том, готовы они были ее контролировать или нет.

Эксперимент не свернули даже тогда, корпорация лишь подкорректировала образовательную программу для кочевников, дополнив ее сеансами медитации и успокоительных техник. Чуть позже добавились боевые искусства, призванные позволить кочевникам выражать свою ярость цивилизованно.

Казалось, что гроза миновала – но нет. Когда после выпускных экзаменов первое поколение кочевников впервые за свою жизнь отправилось на Землю, где специально для них организовали торжественную церемонию, обнаружился еще один неприятный сюрприз, окончательно похоронивший эту программу.

Кочевники были не способны жить на Земле – или на любой другой планете. Естественная атмосфера наносила серьезный вред их легким, они вмиг теряли свою знаменитую силу, их мучила постоянная боль. Позже было установлено, что в условиях естественной атмосферы кочевники способны прожить не дольше двенадцати часов – и изменить это никак нельзя, ни лекарствами, ни защитными костюмами.

У детей, прошедших мутацию, по сути, отняли полноценную жизнь, навсегда приговорив их к обитанию только на станциях или крупных кораблях. Когда это стало неопровержимым, скандал получился грандиозным. Программу по созданию кочевников быстренько свернули, корпорация, организовавшая ее, разорилась на судах.

Но ведь кочевники от этого никуда не исчезли! Они были – несколько сотен, если не тысяч. Измененные, однако все равно живые, застрявшие на странном, до них не существовавшем пограничье человеческой расы. Если бы создание новых мутантов продолжилось, они стали бы полноценным видом. А теперь что? Они были уродцами, да еще и агрессивными – так их видела значительная часть общественности.

Это привело к печальным последствиям. Некоторые кочевники не выдержали давления и покончили с собой. Другие сорвались, не справились с агрессией, закончили свой путь в камере пожизненного заключения – или в могиле. Кому-то из кочевников везло больше, о них заботились федеральные программы, обеспечивавшие их жильем и работой.

Ну и были такие, как семья Барретт.

Рино никогда не интересовался подробностями этой истории, но кое-что слышал даже он. Отто Барретт работал на боевых курсах, созданных специально для кочевников. Вроде как кто-то из его родни принял участие в эксперименте – то ли племянник, то ли младший брат… В любом случае, Отто выступал резко против этого, однако в итоге стал единственным членом семьи, не бросившим мутанта. Барретт и его жена Амина усыновили столько кочевников, сколько было позволено законом. Они завершили образование и воспитание своих детей и стали работать на станциях как полноценная боевая группа. Причем Отто и Амина, оставшиеся людьми, больше не возвращались на Землю из солидарности со своими воспитанниками.

И вот именно эта семейка стала полицией «Виа Ферраты». Рино изначально не слишком нравился такой подход: разве это не прямой путь к коррупции? Или не считается? Хотя настоящего гнева Рино не чувствовал, он редко тратил силы на трудности, которые не касались непосредственно его. А как это могло его коснуться? Свои проблемы он решал сам и помощи у полиции просить не планировал.