Судя по болометрической информации, температура на поверхности звезды составляла порядка шести тысяч градусов по Кельвину, что было ненамного больше, чем на их родном Солнце; вычисленная температура на поверхности планет показывала, что третья может оказаться чересчур жаркой, а четвертая чрезмерно холодной. На обоих планетах была атмосфера.

Переход на гиперболическую орбиту разрешил все сомнения. Болометрия показала, что третий номер напоминает горячую сковородку, и даже четвертая планета близка к земным тропикам. Кроме того, у четвертого номера была луна, что давало ему дополнительные преимущества, поскольку, вычислив период обращения спутника, довольно легко определить его массу. Используя классическую Ньютоновскую формулу, по массе и видимому диаметру можно определить силу тяжести на поверхности планеты. Она составила девяносто три процента от, довольно комфортабельно. Анализ спектра поглощения показал наличие в атмосфере кислорода и нескольких инертных газов.

Саймс и Келли перевели «Асгард» на круговую орбиту для более детального осмотра планеты; Максу же, как обычно оставалось грызть ногти.

Элли перехватила его в кают-компании. Макс не видел ее на протяжении всего подхода к планете; он был слишком занят и измотан постоянными вахтами. Но как только корабль с включенной двигательной установкой лег на стационарную орбиту, Саймс, согласно традиции, передал вахту на попечение команды контрольного отсека, и Максу приказал покинуть отсек.

Макс не смог воспротивиться своему желанию осмотреть незнакомую планету и вместе с другими пассажирами направился в кают-компанию. Он стоял позади всех, пытаясь рассмотреть в иллюминатор через голову стоящих перед ним людей. В этот момент кто-то схватил его за руку.

– Где ты был?

– Работал, – он освободил руку и погладил Чипси; зверек тут же перебрался к нему на плечо.

– Хм, ты не работал по двадцать четыре часа в сутки. Ты знаешь, что за последнюю неделю я послала тебе девять записок?

Макс знал. Он сохранил их, хотя оставил без ответа.

– Извини.

– Он еще и извиняется. Ну да ладно; Макс, расскажи мне о планете. Как ее назвали?

На ней есть кто-нибудь? Где мы совершим посадку и когда? Макс, как ты можешь оставаться спокойным?

– У нее еще нет имени, мы называем ее либо «планета», либо «номер четыре». Келли хочет назвать ее «Хендрикс», но Саймс возражает; думаю, он хочет назвать ее своим именем. Капитан же пока не принял решения.

– Они должны назвать ее «Правда» или «Надежда», что-нибудь в этом духе. А где капитан? Я не видела старичка уже несколько дней.

– Он очень занят, много работы. Что касается других вопросов, мы не видели никаких городов, поселений, либо других признаков цивилизации.

– Что ты понимаешь под «цивилизацией»? Надеюсь, что не скопище старых грязных городов?

Улыбнувшись, Макс почесал голову.

– Убедила, но я не понимаю, как может цивилизация обходиться без городов.

– Почему бы и нет. Скажем, пчелы строят свои города, но никто не слышал о пчелиной цивилизации. А я представляю себе премилую цивилизацию: они сидят вокруг деревьев, поют и думают о прекрасном.

– И ты так хочешь?

– Нет, это бы смертельно утомило меня, но ты не сказал, когда будет посадка.

– Я не знаю. Когда они решат, что безопасность гарантирована на сто процентов.

– Мне хотелось бы, чтобы это произошло побыстрее. Как это волнительно! Похоже на Робинзона Крузо или первых людей на Венере.

– Они погибли.

– Да, но мы останемся в живых на... – она махнула рукой в сторону планеты. – Я хочу назвать ее «Милосердие».