В последующие столетия было множество доказательств того, что Чал'дзар не ошибался. По мере роста городского населения процент имеющих врожденные способности к магии постепенно снижался. Фаэрцресс, похоже, как бы истончался, поскольку вселялся во всех дроу Сшамата без исключения — и рожденных здесь, и только что прибывших в город — и утекал из них всякий раз при заклинаниях, касавшихся прорицаний или любых способов телепортации.

Сельджар указал на магический огонь, потрескивающий между его лбом и кружащимися шарами:

— Ночная Тень предупредил вас, что дальше будет хуже?

— Да. Хотя для нас не так страшно, как для вас. Перестанут действовать лишь около половины наших заклинаний. Мы еще сможем устоять на одной ноге, пока кто-нибудь не подтолкнет нас. — Урлрин саркастически рассмеялся. — Может, я и сумел бы ненадолго провести других мастеров, устроив «несчастный случай», который способствовал бы магической изоляции города, но Масож со временем все равно узнает об этом.

— Как и остальные члены Конклава, — добавил Сельджар. Он кивнул на шар, показывавший ажурное сплетение сталактитов и сталагмитов, образующих храм Паучьей Королевы, но сфера двигалась слишком быстро, чтобы Урлрин успел заглянуть в нее. — И жрицы Ллос тоже. Они могут прийти к выводу, что все колледжи вот-вот падут. Это снова чревато мятежом. Только на этот раз в обратную сторону.

Урлрин вынул из воздуха шелковый платок и промокнул лоб. Несмотря на прохладный сухой воздух скрипториума, он взмок. Щелчок пальцами — и платок исчез.

— Вы полагаете, это краун?

— Мне не нужно полагать. Я знаю. Причина именно в них.

Урлрин слегка наклонил голову, как делал всякий раз, размышляя.

— Нужно ли нам информировать Конклав? Посылать войско?

— Нет! — решительно бросил Сельджар. — Это было бы ошибкой.

— Одно из ваших провидений?

— Да, — Сельджар говорил скорее себе, нежели Урлрину. — Абсолютной ошибкой. Смотрите.

Выставив ладони перед собой и раздвинув их, он произнес заклинание; мгновение спустя между ними возникло изображение. На него он спроецировал картину, оставшуюся в его памяти после недолгого контакта с Астральным Уровнем: краткий взгляд в будущее, в котором воины Сшамата сражались, умирали и поднимались, чтобы сражаться снова — против своих бывших товарищей. Волна за волной неумершие растекались по Подземью, захлестывая его, словно надвигающийся прилив, и с каждым новым воинством, высланным против них, их становилось все больше и силы их росли. Пока картины сменяли одна другую, одно лишь слово звенело, словно колокол: «Поражение… Поражение… Поражение…»

— Вот что предсказал Обсервариум. — Сельджар свел ладони вместе.

Урлрин заговорил не сразу:

— Если бы мы сумели найти способ дать заклинанию Итзина и Чал'дзара обратный ход и переместить фаэрцресс обратно в камень, тогда, возможно…

— Я тоже думал об этом, но это не выход. Это загонит проблему внутрь, но не решит ее. В нас или в камнях пещеры Сшамата, фаэрцресс будет все так же мешать нашим заклинаниям.

— Можно перенести наши колледжи. Куда-нибудь, где эффект не действует.

— Куда? В город, где правят эти?

Сельджар выхватил из воздуха один из своих кристаллов, сфокусировал его на храме Ллос в Мензоберранзане и протянул Урлрину. В крошечном шаре жрица в храмовой школе хлестала змееголовой плетью стайку до смерти перепуганных детей. Один из мальчиков поскользнулся на собственной крови, упал, но удары плети продолжали сыпаться на него еще долго после того, как маленькое тельце перестало дергаться.