Дядя Агигульф, когда Агигульф-сосед удалился, гневаться громко начал. Ведь что получается? Коли удалось бы Агигульфу-соседу его, дядю Агигульфа, на Фрумо женить - так могло бы ведь статься, не Ахме-дурачку, а ему, дяде Агигульфу, за занавеской лежать, от фруминого коварства бесславно помирать, подвигов не свершив!

    Сперва дядя Агигульф это у нас в доме кричал, а потом, когда деду это надоело, пошел дядя Агигульф к Валамиру. И меня с собой взял в свидетели. У Валамира кричал про то же. И вторил другу своему Валамир, сокрушаясь, что не дали ему, Валамиру, супостата Ахму извести.

    А Марда ужасалась.

    Валамиров дядька сердился и жалел Ахму.

    К вечеру к нам на двор Хродомер с Оптилой пожаловали, и дедушка Рагнарис нас с Гизульфом отправил за дядей Агигульфом, наказав домой его привести. А когда явился дядя Агигульф, велел рассказывать все, что в бурге было. Мол, настало время.

    Вот что поведал дядя Агигульф. Задержались они в бурге потому, что Теодобада ждали. Теодобад же у аланов в становище был.

    Мы в нашем селе об аланах много не задумываемся. Далеко от нас становище аланское. А в бурге у Теодобада аланы - частые гости. И дружинники теодобадовы многие на аланках женаты. Дядя Агигульф сказал, что видели они с Агигульфом-соседом много аланов в бурге и кое-что очень им не понравилось.

    А не понравилось им то, что аланы очень много мяса привезли в бург и продавали его дешево. Рано они в этом году начали скот бить и слишком много забили. Агигульф-сосед у одного алана спросил, почему они так рано скот забивать начали, не случилось ли чего, но тот алан только и сказал Агигульфу-соседу: отец велел.

    Еще у нескольких спрашивали, но никто из аланов ничего толком не объяснял. Аланы вообще народ молчаливый и мрачный, к разговорам не склонный.

    Видать, Теодобаду у их старейшин еще тяжелее приходится, если с распросами к ним поехал. Поехал же к ним Теодобад потому, что и его насторожила эта неурочная мясная торговля. По всему было видно, что откочевывать аланы собираются, потому что молодняк били.

    Если бы они, как обычно, собирались по осени переходить на зимнее становище, то молодняк бы не били. К осени молодняк уже окрепнет, легко преодолевает перекочевку. Странно, что летом отходить затеяли.

    Ждали наши Агигульфы Теодобада в бурге, мыслями то к мясной этой торговле возвращаясь, то домой. Агигульф-сосед неспокоен был, все к дочке беременной да полоумной, думами устремлялся, да к хозяйству, на Фрумо и Ахму оставленному.

    Наконец, приехал Теодобад. День уже к вечеру клонился, гроза была. В самую грозу, в дождь проливной, въехал в бург Теодобад с дружиной малой.

    Лишь наутро смогли наши посланные с ним перевидаться. Теодобад сам был как туча грозовая. Похоже было, что из становища, от старейшин аланских, новых забот себе в бург привез.

    Видя, что невесел военный вождь, дядя Агигульф сразу ему чужакову голову показал и меч кривой. Заинтересовался Теодобад. Тогда дядя Агигульф рассказал, как и что было, а после и показал, заставив одного дружинника за чужака быть и под столом таиться. А Агигульф-сосед свидетельствовал и подтверждал.

    Поведал дядя Агигульф Теодобаду, как он, Агигульф, сын Рагнариса, с мальцами на рыбалку ходил на ничейное озеро. Как чужака там таящегося заметил и убил его. Как голову с чужака снял и меч его забрал.

    Вот тот меч и та голова, сказал дядя Агигульф, вождю их подавая.

    Агигульф-сосед тут же добавил, что не в первый раз уже на ничейном озере чужаков замечают, но прежде доказательств не было.

    Тогда дядя Агигульф стал рассказывать вождю, как видел он у озера чужаков, как не верили ему, как за правду он по всему селу бился, но ему все равно не верили.