О'Брайен лежал на боку, лицом к ней, подперев рукой голову и обмахивая их веером.

– Ты помнишь его первые слова?

– Да, – ответила Клер, глядя в потолок и еще больше ощущая близость Форчена, лежащего рядом на кровати. Хотя он, казалось, вовсе не замечал ее присутствия. В этот момент его больше всего интересовал Майкл.

– Он сказал «мама» еще раньше, чем начал ползать. Я помню, когда он впервые начал говорить это слово, – сказала она, вспоминая время, когда Майкл был еще совсем крохотулькой, и каждая улыбка на его лице вызывала у нее бурный прилив радости. – Я понимаю, что он всего лишь лепетал, пытаясь произнести какие-нибудь звуки, но это было изумительно.

Она повернулась лицом к Форчену, забыв вдруг о своей застенчивости и погрузившись в воспоминания.

– Майкл был очаровательным ребенком. Всюду, куда бы я ни шла, ко мне подходили женщины и говорили, какой замечательный у меня малыш. И он всегда был таким счастливым… Даже почти никогда не плакал. После того как Майкл начал произносить слово «мама», он начал целыми днями пытаться произносить и другие слова и звуки…

– На что вы жили?

– Я прихватила с собой немного отцовского золота, когда сбежала…

– Я спрашиваю, чем ты занималась?

– Я работала, а жили мы в маленьких меблированных комнатах, – ответила Клер, словно защищаясь. – Когда Майкл был маленьким, он еще не понимал разницы… Он казался всегда таким счастливым, где бы мы ни были. У хозяина дома, где мы снимали комнату, была огромная лохматая дворняга. Майкл очень любил эту собаку, но однажды утащил у меня ножницы и подстриг ей шерсть. Невозможно описать, какую прическу сделал псу малыш, но он, казалось, и не обратил внимания на это, а шерсть быстро отросла.

Она рассмеялась и заметила, что полковник О'Брайен тоже улыбнулся. Клер вдруг забыла, о чем она только что говорила. Широкие плечи Форчена, его тело, лежащее всего в нескольких дюймах от нее и ощущение этого взволновали ее.

Она повернулась и отодвинулась от него подальше.

– Мне очень жаль, что ты не видел всего этого…

Наступило долгое молчание. Клер лежала не двигаясь, ее сердце сильно билось, а Форчен по-прежнему обмахивал ее веером.

– Для своих лет Майкл очень хорошо читает. Это ты, должно быть, его научила?

– Да, но это давалось ему очень легко. Мне хотелось, чтобы он был образованным, но так как мы нигде долго не задерживались, не было возможности отдать его в школу, – спокойно говорила Клер, повернув голову к полковнику, и заметила, что полковник слегка нахмурился.

– Все изменится, он умный и сообразительный. Думаю, ты отлично потрудилась, чтобы научить его, – сказал Форчен.

– Спасибо, – ответила она, чувствуя радость и удивление.

Форчен лег на спину и отбросил в сторону веер. Она взглянула на него.

– Полковник, почему ты носишь всегда этот браслет?

– Называй меня Форчен.

Он поднял руку, повернув запястье, над браслетом вились черные волоски. Он не ответил, но не отрываясь смотрел на украшение, поэтому Клер поняла, что он слышал ее вопрос.

– Это браслет Мерили. Я сделал его для нее… Больше от нее ничего не осталось. Мне пришлось вставить несколько звеньев, чтобы я мог носить его… Это все, что осталось после нее, кроме воспоминаний.

Клер опять посочувствовала ему.

Думая о том, что он потерял, она повернула голову и уставилась в потолок. Форчен не двигался. Через несколько минут она посмотрела на него и увидела, что его грудь мерно поднимается и опускается.

Клер не могла заснуть.