Когда мы спустились, было уже совсем темно. Охранник привстал, сделал нам шаг навстречу и произнес:

— Ну, слава Богу, сколько ждать можно… Конечно, он дождался. Автомат коротко крякнул, и темная фигура осела на песок. Марсела автомат взяла, но надевать черное отказалась. Впрочем, нам оставалось только добраться до «Дороти». И все же я опасался, что пираты оставили человек пять на яхте.

Моторкой я управлял сам. Мы подошли к неосвещенной яхте, забросили кошку. Я кое-как вскарабкался на борт, сбросил штормтрап и помог влезть Мэри, которая привела в действие стрелу. Лодка вместе со всеми была поднята на борт.

— Пока вы занимались сексом, — сообщила Мэри, — я починила компьютер, и теперь все у нас в порядке. Но дойти отсюда мы можем только до Гран-Кальмаро, дальше не хватит топлива.

— Ну, ладно, — согласился я, — пойдем туда.

— Заодно побываем на вилле, которую нам обещал подарить папа, — сказал Джерри. — Очень приличное место!

— Но мне хочется домой! — заныла Синди. — Мне уже осточертели все эти тропики.

— Господи, да ведь нам надо хоть чуточку подождать, когда вернется отец… — пробормотал Джерри.

— Твой отец вряд ли вернется, — сказал я довольно безжалостно. — Соледад подстроила ему авиакатастрофу.

Джерри побледнел. В салоне, где мы сидели, было яркое освещение, и разглядеть это было нетрудно.

— Вы знали об этом и молчали?! — вскричал он, и я пожалел, что дал автомат ему, а не Марселе.

— Да, да! — заорала и Синди. — Может быть, вы, мистер Родригес, все-таки объясните, что у вас за разлад в семействе? Или ваша супруга решила прикончить вас просто из ревности?

— Идиотизм, — пробормотала Мэри.

— Знаете что, господа, — позволил я себе заметить, — если бы не я и не малышка Марсела, то все мы сейчас находились бы на пути к Акульей отмели, где разбился самолет вашего отца. Там необычайно прожорливые белые акулы длиной в двадцать футов каждая, и к утру мы успели бы перевариться у них в желудках. А если бы я во время переговоров с вами начал играть не в ту игру, какую подготовила мисс Соледад, то все мы попали бы туда еще вчера днем, но перед этим нас хорошенько помучили бы.

Соледад завертелась на своем стуле и замычала что-то через повязку.

— Вы хотите что-то сказать, мисс? — осведомился я и, размотав повязку, вытащил кляп.

— Скотина! — следом за кляпом изо рта моей крошки посыпались слова, одно нецензурней другого. Однако весь основной запас тюремной брани Соледад, как видно, исчерпала еще на горе, потому что на сей раз ее ругани не хватило даже на пять минут.

— Надо же, — заметил Джерри, когда Соледад притихла, — а ведь как изящно выражалась при разговорах на деловые темы! Производила впечатление вполне культурной женщины…

— Да, — сказал я с сожалением, — по-моему, Соледад, ты еще не вполне поняла, что произошло. За ту подлость, которую ты устроила на горе, я с удовольствием прикончил бы тебя таким способом, который даже тебе, дырке вонючей, в голову не приходил! Ей-Богу, я насадил бы тебя на крючок, привязал к корме яхты и волок так до тех пор, пока на тебя не клюнула акула!

— Да что вы говорите! — всплеснула руками Синди.

— Анхель! — выкрикнула Соледад почти умоляюще, похоже, приняв все за чистую монету.