|
Однако увидел я некий неправильный многоугольник, образованный кривыми и ломаными линиями, достаточно сложной формы, чтобы я мог его как следует описать. На четвертушке, где проецировался вид сверху, электронный луч изобразил две не строго повторяющие друг друга линии, которые завершались неожиданно правильным просторным квадратом, где смутно мерцал силуэт, похожий на продолговатую сигару.
— Это лодка! — воскликнула за моей спиной Соледад. — Они еще здесь!
Она схватилась за микрофон, вызвала «Орион» и бросила несколько отрывистых фраз на своем кошмарном языке.
— По-каковски ты болтаешь? — спросил я подозрительно.
— На языке карибов, — ухмыльнулась Соледад, — тебе разве не все равно?
Да, в принципе, подпускать ее к микрофону было большой ошибкой. Но с другой стороны, у нас не было иной надежды не выпустить кого-либо из наших заочных знакомых с острова. Ни ООН, ни правительство Гран-Кальмаро не решились бы предпринять что-либо против Лопеса, ибо казуистика международного права — дело запутанное, и, хотя Лопес нарушил какое-то там соглашение, явившись на Сан-Фернандо, топить его за это официальные лица не имели права.
Темнело. Мрак все больше надвигался с востока, на западе еще не угасли розовато-оранжевые полосы заката. «Дороти» встала на якорь почти у самого выхода из туннеля, над верхним обрывом шельфа. «Орион» смутно белел и светил огоньками в двух милях севернее, а фрегат-сухогруз держался чуть ближе к востоку. Джерри разговаривал с ним, стоя на палубе, по своему карманному «токи-уоки». Конечно, он не хотел, чтобы его разговоры слышала Соледад или ее молодцы на «Орионе». Позже я узнал, что в его радиотелефоне имеется кодирующее устройство, превращающее речь в дикую мешанину звуков для того, кто слушает третьим. Абонент же, с которым беседовал Джерри, то есть капитан «Айка», понимал все прекрасно.
Прошел час с тех пор, как мы стали на якорь, заглушив двигатели. Окончательно стемнело, только чуть-чуть светился планктон в океане. Мерцали огоньки на кораблях. Лодка по-прежнему стояла на том же месте.
— Что-то они застряли, — проворчала Мэри, — неужели там столько золота, что они никак не могут погрузить его?
— Боюсь, что они видят нас так же, как мы видим их, — заметил я. — Может быть, Джералд-старший поставил им такие же эхолоты, сонары и компьютеры, которые установлены на «Дороти»?
— Не думаю, — усомнилась Мэри, — компьютеры у нас практически стандартные, это верно, а вот акустические приборы — уникальные, пока еще не выпускаемые серийно.
— Теоретически возможно совпадение времени создания приборов одинаковой точности, — прикинул вошедший Джерри. — Но эта вероятность очень мала.
— Джерри, а ваши прорывные программы Хорсфилд мог применить против секретов вашей фирмы?
— Хм, — помрачнел юный Купер, — об этом я не думал… Конечно, в памяти наших компьютеров есть схемы приборов, во всяком случае, мы как-то не предполагали, что Хорсфилду понадобится получать информацию негласно… Ведь мы делились с ним всеми разработками, акустические системы, если бы он захотел, мы бы ему и так поставили. Во всяком случае, отец не стал бы ему отказывать.
— Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе, — сказала Мэри, — а что, если попробовать влезть в эту дыру на «Аквамарине»? Глубина вполне позволяет, менее трехсот футов…
— Да ты что! — ахнула Синди. — Совать голову в петлю?
— А что нам грозит? Судя по тому, как стоит лодка в этом бассейне, она не сможет нас торпедировать. |