— Ты забыла о таких вещах, как мины. Очень может быть, что на этой лодке есть и другое оружие, которого мы не знаем. Но самое главное — это то, что мы их всполошим, если они, конечно, еще не разглядели нас, — сказал я. — Надо подождать. Все равно, если они хотят спастись, им некуда больше деваться — только уходить через дыру и пытаться прорваться мимо нас. К тому же, они вряд ли догадываются, что мы не простые туристы, вышедшие в море на вечернюю прогулку. И уж во всяком случае, они не знают, что от прогулочных яхт им может быть какой-то вред.

— А что, если там вообще никого нет? — вдруг предположила Мэри. — Ты же говорил, пока мы шли сюда, что там в эллинге стояла старая нацистская лодка. С утра минуло уже много времени, они вполне могли покинуть базу, а на место своей действующей лодки установить подбитую немецкую. Мы будем торчать здесь всю ночь, а они за это время могут уйти так далеко, что мы их не догоним.

Это был решающий аргумент. Впрочем, если предположение Мэри оправдалось бы, то искать лодку и догонять ее было уже поздно. Я утешал себя мыслью, что Лопес и дель Браво не стали бы рисковать, выходя из тайной гавани при свете дня. Вблизи острова могли появиться сторожевики Гран-Кальмаро, вертолеты, и уход лодки не остался бы незамеченным. С воздуха она была бы хорошо видна при свете дня, так как выходить ей пришлось бы на небольшой глубине.

Через полчаса я уже сидел в стеклянном шаре «Аквамарина». Мэри медленно вывела подводный аппарат из шлюзового отсека «Дороги» и осторожно, вполнакала посвечивая прожекторами, подвела его к мрачному отверстию туннеля. Подсознательная, леденящая жуть охватила меня, когда «Аквамарин» нырнул в загадочную тьму подводной пещеры. Я припомнил, как гулко разносился по подземному залу шум винтов идущей по туннелю лодки. Электромотор «Аквамарина» был почти бесшумным, но скорее всего шум его все-таки слышался теми, кто был в подземной гавани. Наверняка его слышал и оператор сонара на лодке, если акустическая станция не была выключена. Я представил себе действия Лопеса, Хорхе дель Браво или Хорсфилда, заметивших, как в туннель вошел подводный аппарат. Что они будут делать? Что бы сделал я на их месте? Первое: погрузил бы лодку так, чтоб торпедные аппараты могли выпустить торпеду в туннель. Не очень надежный ход! У торпед все-таки слишком большая скорость, а потому малая поворотливость, и в таком извилистом туннеле она попросту врежется в стену, не вписавшись в поворот. Второе: выслал бы боевых пловцов, которые установили бы на нашем пути мину с акустическим или магнитным взрывателем, а может быть, и не одну. Получше, но тоже не идеал. Мина, взорванная в туннеле, может обрушить его своды, и тогда субмарина будет навеки отрезана от океана. Наконец, третье: беспрепятственно пропустить «Аквамарин» в гавань, а затем блокировать его там. Например, если в туннеле есть какие-нибудь аварийные ворота, помимо тех, что открыли с помощью взрыва боевые пловцы Лопеса. Пазы, куда разошлись створки ворот после того, как аквалангисты взорвали стопоры, я заметил в свете прожекторов «Аквамарина». Лучи света пробивали толщу воды, скользили по обросшим густыми водорослями стенам, пугали рыб, стайками разбегающихся перед впервые увиденным чудовищем. Вдруг свет наших прожекторов погас.

— Что это? — испугался я.

— А ничего, — буркнула Мэри, — сейчас я уже проверила, как реагирует руль, какая оптимальная скорость движения по этой кишке, и компьютер может вести «Аквамарин» сам, по показаниям сонаров. Нечего высвечивать себя.

— А ты мудрая! — похвалил я.

Сидеть в шаре, который двигался куда-то в полной тьме, было жутковато.