Первые дни Док постоянно отслеживал телеметрию. Дважды Денис отправлялся в лазарет на полное сканирование. Лежа в капсуле, изолированной от окружающего мира, думал о семье и родном доме. Бесконечные тренинги и дежурные вылеты вытесняли воспоминания. Денис не успевал думать о посторонних вещах, он превращался в винтик боевой машины, управляемой Фишером.

Как-то они выбрались на палубу в ясную погоду с неизвестно откуда взявшимися шезлонгами и холодным чаем в стеклянных бутылках. Напиток был тонизирующим. Это не настоящий мате, пояснила Снежана. Одна из разновидностей.

— Сделано в Парагвае, — довольно оскалился Бармаглот. — Эта штука продается везде, и кэп тоже закупается.

Приятная свежесть разливалась по телу.

Шезлонги притащили Киви с Бармаглотом. Никакого алюминия. Легкий композит, шероховатая ткань в полоску. Денис поднял спинку и улегся с открытой бутылкой так, чтобы солнце не слепило глаза. Их звено расположилось на смотровой площадке, слегка выступающей из монолитной громады надстройки. Под ногами простиралась полетная палуба, еще дальше — океан.

Заметно потеплело.

Денис наслаждался безоблачной погодой, свежим бризом и неспешной дружеской беседой. Расслабиться удавалось крайне редко и такие минуты он научился ценить. Разум устал от бесконечных виртуальных сражений, а тело — от изнурительных тренировок. Фишер объяснял подобный график необходимостью поддерживать операторов в приемлемой физической форме. Дескать, работа лежачая, мышцы атрофируются. Но Денис в любых утверждениях капитана искал скрытый подвох.

— Киви, малыш, — лениво произнес Бармаглот, потягивая свой напиток из горлышка. — Правда, что с тобой одного из этих поселили?

Под «этими» ветеран подразумевал коммандос, расселившихся по нескольким палубам надстройки. Гости вызывали скрытую неприязнь всего экипажа. Держались особняком, не вступали в диалоги. Отмалчивались, если им задавали вопросы о планах Комитета и точном маршруте модуля. Рыскали по всему кораблю, что-то проверяли, лезли в каждую щель. Тренировались отдельно, заперевшись в тренажерном зале. Поговаривали, что ребята с дирижабля пронесли в каюты оружие, но какое именно — не знал никто.

Киви посмотрел на старшего товарища.

— Нет.

Бармаглот несколько секунд изучал подростка.

— Уверен?

Снежана фыркнула.

— Мне говорили, — Кунцевич почесал щетину на подбородке, — что у них там костюмчики камуфляжные имеются. Ну, знаешь, из этой ткани, что искажает расстояния. Ты идешь, а тела не видно. Даже размытого пятна. Высокотехнологичная разработка.

— К чему это ты? — прищурился Киви.

— Ну, — протянул Гоша, — даже не знаю, что и сказать. Если бы кто-то из Комитета поселился в твоей каюте… ты бы и не заметил, верно?

Денис чуть не подавился мате.

Снежана согнулась пополам, давясь от смеха.

Подкалывать юного оператора Бармаглот обожал. Делалось это невзначай, с серьезным лицом. Расставленных словесных ловушек Киви не замечал. Казалось, у него напрочь отсутствовало чувство юмора.

— Тошнит уже, — буркнул Киви.

— От чего? — сквозь смех выдавил Гоша.

— Шуточки твои, — пояснил паренек. — Взрослый же мужик.

Бармаглот назидательно поднял палец.

— Друг мой, самые гнусные вещи на Земле делаются с серьезным лицом. И самые глупые — тоже.

Паренек не ответил.

Денис рассматривал дирижабль, принайтованный к палубе.