— Хватит пялиться, — женщина зло скривила рот. — А то мужу скажу! И на суп не рассчитывай!

— И на картошку тоже, — в тон женщине отозвался пожилой мужчина, сидящий на краю стола.

Перед ним стояла небольшая сковородка, от которой умопомрачительно пахло картошкой с луком и салом. Да я даже от входа видел, что шкварок тут не пожалели, и рот сам собой наполнился слюной.

— Вот значит куда тебя отправили, Антонов! — в отдельной компании на диване у окна меня тоже заметили.

— И тебе снова здравствуй, Покровский, — я поморщился, узнав утреннего крепыша из института. Старые знакомые Антонова-младшего тянули с собой старые проблемы, с которыми я бы предпочел не иметь никаких дел.

— Можете не обращать внимание, — продолжил Покровский уже для своих. — Если Антонов до конца февраля не закроет долги, а он не закроет, то из института его попросят. В общем, через три дня можно ждать нового соседа.

Два парня и две девушки, сидевшие рядом с Покровским, после этого явно передумали со мной знакомиться. Ну и ладно, тогда… Буду общаться с тем единственным, кто меня прямо не послал.

— Антонов, — я подошел к мужику со сковородкой и опустил рядом с ним трофейную колбасу.

Тот несколько секунд на нее смотрел, потом усмехнулся и ответил.

— Саныч.

Есть контакт.

— Саныч, как ты смотришь на обмен. С меня колбаса, с тебя три дня по вечерам картоха.

— А потом? — мужик смерил меня хитрым взглядом.

— Потом меня или отчислят, как некоторые говорят, или обживусь и сам угощу.

— Сумеешь?

— Более чем.

— А колбаса «Докторская»?

— Конечно.

— Эх, всего третий год выпускают, достать непросто, как тут откажешь, — мужик усмехнулся и подвинул мне свою сковородку.

Я подвинул ему колбасу. Следующие пять минут я перекусывал, заглушая накопившийся за день голод. Саныч занимался тем же самым. Вытащил, словно из воздуха, разделочную доску размером с пару ладоней, уложил на нее колбасу, а потом с помощью столь же мастерски извлеченного ножика принялся творить магию перекуса. Глоток чая, потом отрезать небольшой кусочек хлеба, сверху такой же небольшой кусок колбасы — проглотил. Потом повторить, добавив стрелку чеснока из банки на добытом кем-то трофейном «Вестингхаузе».

В глаза невольно бросилась острота ножа и его странное лезвие. Оно было то ли перезаточено так много раз, что изменило форму, то ли его изначально делали немного похожим на серп.

— Подарок от друзей, — Саныч заметил мой взгляд. — Сделали в форме своего национального оружия.

— Точно! Эфиопский шотель, — вспомнил я. Там мне в свое время тоже доводилось бывать по работе.

Саныч ничего не ответил, но пронзил каким-то подозрительно-изучающим взглядом. Впрочем, я уже доел картошку и собирался хорошенько выспаться перед завтрашним днем. Вернулся в комнату, расправил матрас, расстелил захваченное из дома белье, сбегал умыться, стараясь не обращать внимание на тяжелый запах плесени в ванной, а потом наконец-то забрался под одеяло.

Больше еще никто не ложился, так что чем-то это помогало уснуть. А вот сквозняк из угла — даже с двух угловых окон, которыми могла бы гордиться наша комната — тяжелое жужжание мухи-бомбардировщика и, конечно же, начавшие лезть наружу сомнения — вот это все уже мешало.