Игорь Васильевич хотел с самого утра решить этот вопрос, но, как оказалось, Абрама Федоровича уже успели вызвать к товарищу Жданову. А самому Курчатову нужно было принять зачет у одного не очень старательного студента. Не самое важное дело, но вчера он дал слово, а слово свое Курчатов привык держать.

— Можно? — дверь приоткрылась, и в кабинет к Курчатову заглянула та самая голова.

Студент Антонов, прогульщик, но прогульщик умный. Когда припирало, он всегда успевал взять себя в руки, вот и сейчас… Курчатов невольно обратил внимание на идеально отглаженный костюм и начищенные сапоги — в таком виде можно не на зачет, а хоть на прием к первому секретарю идти.

— Что ж, будете тянуть билет или поговорим? — Курчатов обычно предлагал такое только лучшим студентам, но сегодня в Антонове как будто что-то изменилось.

— Поговорим, — Антонов, к его чести, не испугался и принял вызов.

— Тогда, начнем с чего-то попроще. Почему медь — это проводник, а кварц диэлектрик…

Курчатов был готов принять даже короткий ответ: в меди есть свободные электроны для проводимости, а в кварце они все связаны внутри кристаллической решетки. Однако Антонов рассказал даже больше: про то, что свободные электроны не оторваны, что они как будто принадлежат всему металлу, что они меняют состояние почти без затрат энергии. И даже сам привел случаи, когда диэлектрик мог бы стать проводником: например, при уж слишком большом увеличении мощности.

— И что же тогда происходит?

— Электрическое поле силой выдирает электроны из решетки, возникает ударная ионизация, и тогда уже возможен их дрейф, он же проводимость.

Термины плыли, но Курчатов чувствовал в Антонове то, что ценил в студентах больше всего: он не заучил, а понимал то, о чем говорил. Игорь Васильевич задумался, а потом перешел на вопросы поинтереснее. Опасность микротрещин в высоковольтной аппаратуре? Антонов рассказал про меньшую диэлектрическую плотность воздуха и концентрацию энергии в пустотах. Еще вопрос, и еще…

— И давайте последний, — через двадцать минут Курчатов был готов признать, что Антонов на самом деле разобрался в его предмете. Более того, он мог бы даже пригласить студента к себе в лабораторию, если тот продолжит в том же ключе. — Итак, расскажите, что происходит с диэлектриком под воздействием радиации в рентгеновских трубках.

— Рост проводимости, изменение структуры, образование дефектов… — отбарабанил Антонов, потом о чем-то задумался и даже начал тереть лоб. Похоже, вопросы Радиевого института оказались ему довольно близки.

Курчатов уже собирался отпустить парня, когда в кабинет неожиданно ворвался обычно спокойный Лев Андреевич Арцимович, заместитель Иоффе по научной работе.

— Курчатов! Антонов! Хорошо, что вы оба здесь! — Арцимович вытащил платок и вытер со лба пот. — Срочно! Срочно берите машину — и в Смольный! Абрам Федорович уже там, и товарищ Жданов теперь требует и вашего присутствия!

Курчатов разом поднялся. Было, конечно, непонятно, что именно такого срочного случилось, и, главное, почему первый секретарь Ленинградского обкома хочет увидеть еще и студента. Но одно точно: заставлять его ждать было бы плохой идеей.

— Флеров! — выглянув в коридор, Курчатов увидел одного из своих аспирантов. Тот защитился только в прошлом году, но уже заслуженно занял место в его экспериментальной группе.