— Вы молоды, вы категоричны, вы делаете выводы, нахватавшись информации по верхам, — Жданов покачал головой. — Кажется, вашего отца не зря арестовали, если он не заметил, как вы ради этого копаетесь в документах НКВД… Впрочем, я понимаю и вашу юношескую горячность. Но и вам нужно кое-что осознать: Соединенные Штаты далеко, с Германией еще можно договориться. Возможно, вы в чем-то и были правы, подняв эту тему, но нельзя бросаться в такие дела с головой. Если вы придумали модель деления урана, так напечатайте по ней работу, защитите, проведите исследования. Пусть более старшие товарищи оценят ее реальные перспективы, продумают техническое и экономическое воплощение. Вот по-настоящему коммунистический подход, а не бросаться с шашкой на своих же товарищей.

Вот так вот и закапывают самые перспективные проекты под умные речи и понимающие кивки окружающих. Мне словно давали очередной шанс отступиться…

— Андрей Александрович, я все же прошу, выслушать меня. Я уверен в своей модели, прототип в свою очередь позволит за какой-то месяц подтвердить ее самым надежным образом, в бетоне и стали! Если у Ленинграда недостаточно ресурсов, то я уже и письмо Сталину с описанием проблемы написал. Мы не можем сдаться.

А вот теперь посмотрим, что он скажет! Я затаил дыхание и уставился на Жданова.

* * *

Абрам Федорович Иоффе с трудом сдержал хихиканье, хотя в душе заливался во весь голос. Вот же студент! Начался-то разговор не очень. Приглашение Курчатова, которым Жданов практически прямо сказал Иоффе, что теперь ему не доверяет. Потом легкая лесть и сомнения, заставившие молодого Антонова выложить все, что у того было на уме. А потом политическое решение: не рубить сплеча, не спешить, действовать строго по регламентам. В какой-то мере Антонову даже повезло: еще полгода назад после подобных выкрутасов его бы даже слушать не стали.

Однако студент походя сломал всю эту стройную схему, рассказав про письмо в Москву. Тот же Попков сразу начал пыхать осуждением и гневом. Все-таки в отличие от Жданова он не политик: хороший организатор, даже очень, но вот чутья ему не хватало. Не увидел в ситуации опасности, а то и вовсе решил, что у себя в городе Жданов сможет перехватить любую не устраивающую его корреспонденцию. Ага! Перехватить письмо Сталину, наверно, не сложно, но вот что делать, когда это выплывет наружу. А оно выплывет, и Кремлевский хозяин всегда очень ревностно реагировал на любые попытки ограничить свои связи с миром. Такое может не сойти с рук даже старому товарищу.

— Что ж, давайте еще раз послушаем, что именно вы хотите сделать? — Жданов — вот уж кто настоящий политик — сразу все понял и взял немного времени на подумать.

Студент же следующие десять минут рассказывал, что именно хочет построить, а Курчатов закидывал его вопросами. Что удивительно, в Игоре Васильевиче не было ни капли научной ревности. Сомнения — да, интерес — точно. Сам Иоффе тоже задал пару вопросов, и чем дальше, тем больше он начинал сомневаться в своей изначальной теории. Наработки Антонова-старшего? Нет, он не станет исключать и этот вариант, однако — теперь он также знал, что и сам студент разбирается в вопросе. Пусть Антонов иногда путался в теории, иногда объяснял некоторые принятые им значения слишком эмпирично, иногда даже соглашался, что где-то без дополнительной практики и вовсе не обойтись… Но он точно понимал, о чем говорил.

— Что ж, — Жданов тем временем решил подвести черту. — Ситуация на самом деле выглядит сложной, и я по-прежнему считаю, что не стоит спешить, однако… Вы просите не так много, очевидных пробелов в вашей теории нет, поэтому, как вы и просили, дам вам месяц.