— Готовьсь! — Мудар выждал ещё несколько секунд, чтобы, не дай бог, по своим не пальнуть. Но все свои за исключением гусар были в черных черкесках и папахах, а эти, были в форме европейской и, значит, точно не имели ни какого отношения к хану Петеру. — Огонь. Сотня выполнила команду, и пули Петерса полетели в скачущих к ним всадников. До пистолетов дело не дошло, все чужие были убиты. Мудар всё же переживал, а вдруг это русские. Их убивать не хотелось. Как ни смотри на это, но хан Петер подданный русского царя, да и они принесли клятву императору Александру. Он тронул поводья и выученный не бояться стрельбы, дыма и трупов конь потрусил к лежащим на земле. Самым первым оказался генерал в белом мундире в бикорне с опушкой белой по краю. Генерал был ранен, что-то стонал, но когда, спешившись, князь склонился над ним, то генерал уже умер. Памятуя, что князю Витгенштейну нужны необычные трофеи, Мудар приказал отрубить голову генералу и сорвал с него ордена. Хан Петер их собирает. Подарок ему будет.

— Поехали дальше. Стрельбы больше нет. Чтобы там не происходило, этот бой закончился.

Событие пятьдесят девятое

Кошка стережёт мышь не ради Аллаха, а ради брюха.

Курфюрст Баварии Максимилиан IV Иосиф лежал на земле с оторванной ногой и истекал кровью. Мёртв почти был. Думал о чём? О наследнике? О том, что Бавария, так и не стала королевством? Нет. Не думал, рвущая сознание боль в несуществующей ноге вытеснила, выбросила просто все мысли из головы, только боль и сожаление, что связал свою судьбу и судьбу Баварии с этим неудачником мелким. Будь он проклят этот выскочка и узурпатор.

Всё вокруг было усеяно мертвецами и ранеными, чуть в отдалении жалобно ржали кони, тоже побитые осколками и кусками разлетевшегося фургона порохового. Между ранеными генералами и маршалами сновали адъютанты, что выжили, потому что находились при лошадях на другой стороне холма. Они пытались оказать помощь своим командирам, но в живых осталось не много, и те были побиты изрядно.

Наполеон хоть и был ранен, но легко. Не в живот и не в грудь, и даже не в голову. Всего одна из пуль шрапнельных попала, аккуратно место выбирая на императорском теле, в ногу, и застряла в икре. Спасло императора, то, что он за минуту до начала стрельбы ушёл с вершины холма в раскинутый на ровной площадке в ста метрах восточнее шатёр. Не хотел Буонопарту видеть избиение гвардии.

Личный врач Наполеона Жан Николя Корвизар, раненый пулей от шрапнели в бедро, сам перетянул себе рану и сразу бросился бинтовать ногу вопящего императора. Очевидно, свинец дошёл до кости, иначе таких болей Наполеон бы не испытывал. Вокруг доктора, за его спиной, бегали уцелевшие после обстрела русских и взрыва фургона с порохом дивизионный генерал Жерар Дюрок — великий маршал двора, (только что прилетевший в ставку с сообщением императору, но так и не успевший его передать),  находившийся во время взрыва в шатре и два адъютанта императора: дивизионный генерал Жак Лористон и полковник Анн-Шарль Лебрен. На жёлтой прошлогодней траве вокруг стонали ещё пять генералов и два маршала — Сульт и командир Императорской гвардия — маршал Жан-Батист Бессьер. Они требовали помощи, но из врачей на холме находился сейчас один Корвизар, его помощника доктора Ренье убило колесо от фургона, прилетев прямо в голову и оторвав её.

— Нужно уходить отсюда! — орал за спиной доктора дивизионный генерал Андош Жюно, только вернувшийся от Удино. Приказ уничтожить хана Нахичеванского командирам Сводной гренадерско-вольтижёрской дивизия дивизионным генералам Николя Удино и Жерару Дюроку он передал, и сразу вернулся в ставку, а тут такое.

— Куда уходить? Зачем? — не менее громко кричал оглушённый и теперь плохо слышавший, маршал Бессеьер. Сейчас Мюрат и Удино покончат с этим дикарём, а русских с австрийцами мы уже победили.

— Может быть. Может быть, Мюрат и разобьёт этого хана, но холм пристрелян артиллерий, и где гарантия, что следующая граната не прилетит прямо сюда.