– Так что не дурите. Думаете засылать ваших охотников на Балканы и в Россию – засылайте. Наше какое дело? Вы так и так возьмете то, что сумеете найти. Хотите играть в честных Хранителей и честную охоту? Тоже ваше право. С удовольствием подыграю. Вон... Желаете, к примеру, Орла? Щедро поделюсь с братьями по ордену «тайной» информацией про него. Что? Не интересуетесь? Ну, конечно... Ведь вам и без меня прекрасно известно, где сейчас птичка, да только отобрать ее у большевиков – кишка тонка. О! Кажется, у меня в сейфе завалялись записочки двухсотлетней давности... Кровью на шелке, клянусь! Не помню точно, что там за предмет, какойто жучок, но знаю, что уже двести лет его никто нигде не видел. Хотите такое? Устроит?
– Америка за честную охоту! – повторил «скелет», тщательно проговаривая каждое слово так, чтобы собеседники поняли – он абсолютно серьезен. – Мы с благодарностью примем все, что вы сочтете возможным нам передать.
Артур Уинслистарший внимательно следил за мимикой американского гостя, пытаясь обнаружить хотя бы оттенок эмоции. Хотя бы намек на раздражение, злость, ликование... Однако лицо его оставалось бесстрастным – американец наверняка был отличным игроком в покер. То, что он никак не отреагировал на откровенную издевку Вилигута и продолжал настаивать на своем, могло значить либо то, что американец действительно всерьез придерживается Кодекса и тогда он фанатичный безумец, от которого стоит держаться подальше... либо все гораздо интереснее. Зачем американской ложе сведения, за которые даже Скотланд Ярд гроша ломаного не даст – а уж бобби известны своей тупоголовостью и жадностью, и готовы прибрать к рукам все, если оно хоть както имеет отношение к предметам.
Зачем?
– Значит, вы за честную охоту? – голос сэра Уинсли зазвучал медленно и даже ласково, но почемуто именно в этот момент полковник Карл Мария Вилигут, знакомый с Артуром Уинслистаршим уже не первый год, вдруг подумал, что англичанин не тот человек, которого он хотел иметь бы в недругах. Меж тем, Уинсли продолжал, и чем дольше он говорил, тем теплее становились его интонации, тем холоднее – взгляд. – Ну что ж... Я с радостью передам вам коекакие архивные записи. Не обессудьте, сэр, но некоторым из них больше тринадцати веков. У британской ложи длинная история. Ведь вас это не смущает?
– Ничуть, – американец, как ни странно, выглядел довольным. – Могу я уже сегодня забрать бумаги? Куда подъехать?
– Добрая английская поговорка советует не торопиться... Помните? «Один стежок, сделанный вовремя, стоит девяти». Впрочем... будьте в пять тридцать в Клубе Бифштексов на ЛестерСквер. У меня там бридж. А теперь, господа, позвольте откланяться. И да! Я категорически против бюджетных вложений в воздухоплавание, Карл...
Артур Уинслистарший выкинул раздавленную травинку и направился к изящному (сейчас уж в таких не ездят) ландо, ждущему на краю летного поля. Карл Мария Вилигут с изумлением уставился на протянутую заокеанским Хранителем ладонь, как будто ему предлагали потискать сосиску в булке. Однако надо отдать полковнику должное, быстро опомнился, пожал американцу на прощание руку и пошел прочь разлапистой походкой – точь в точь бюргердобряк, каких любят рисовать на глиняных кружках для пива. Через минуту изза стола поднялся и американец.
***
Поздним вечером того же двадцать пятого августа в уютном фойе лондонского отеля «Бертрам» Артур Уинслистарший встретился с дамой, в которой легко можно было узнать утреннюю водительницу ролльса. Встреча их была короткой и ничуть не походила на любовное свидание.
– Запомнили его лицо? Проследите за американцем и любым, повторяю, мисс, любым способом выясните все подробности. Выясните, кто их охотник и что точно они ищут! А главное, попробуйте понять, зачем им понадобились сведения о давно потерянных предметах. |