|
Даша обрадовалась, сообразив, что майору никто не мог помешать поступить именно таким образом, и что подозревать майора с ее стороны было просто непорядочно. Впрочем, она тут же решила, что ее подозрительность оправдана, и решила себя за это не корить. – Даша! – Артур маячил гдето далеко под потолком, размытый, словно брошенная на веранде под дождем акварель. – Даша! Очнитесь! – Дарья Дмитриевна! Голубушка! Коньячокс... Отведайте, – «человекволк» притворился сладкоголосой овечкой, но вот ему Дашу было не обмануть. Онто уж точно был «при чем». «Человекволк» меж тем продолжал улыбаться и размахивать сияющей, словно полярная звезда, рюмкой с янтарного цвета жидкостью внутри. Рюмка то увеличивалась в размерах, то, наоборот, сужалась в полыхающую точку, потом начинала изменять форму, превращаясь то в рождественский огонек, то в стеклянный со снежинками внутри шар, то в золотую елочную пику. «А ведь и вправду, Рождеството совсем скоро», – невпопад вспомнила Даша. – Я ни разу коньяк не пробовала... – А и не надо пробовать. Вы одним махом. Как это у русских говорят – первая рюмка колом, вторая – соколом, а после третьей мелкими пташечками... Хлоп. Ну? Ну не капризничайте, барышня. Дарья Дмитриевна, вам необходимо меня послушаться и выпить! Дарьюшкаголубушка, вы сейчас выпьете этот коньяк... – старик зачемто быстро засунул левую ладонь за пазуху – девушке почудилось, что он словно бы почесался, и это выглядело так странно и так не соответствовало «марципановому» виду старика, что она и в самом деле изумилась. Но тут Массино расплылся в очаровательной, заботливейшей улыбке: – Пейте коньяк! К нашатырной вони вдруг примешался тоненький, еле заметный запах нафталина. Даша сама не поняла, как «волк» превратился вдруг в милого человека, и более того, показался ей необыкновенно приятным, умным и добрым настолько, что еще чутьчуть и она бы в него влюбилась. Даша кивнула, вытянула губы «трубочкой» и позволила влить себе в рот целых полрюмки терпкой горечи. – Вот и хорошо, вот и умница. А теперь покушаем. Хорошо бы вам, конечно, корнбифа с кровью, но не те... не те времена. Давайтека, я помогу вам перебраться в спальню. Обопритесь. – Ах! Да ничэго с ней такого смэртельного не случилось! Изза обыкновэнного обморока столько шума! Как будто вы не знаэте, какие эти барышни притворы! – Сусанна както уж чересчур грубо втиснулась между Дашей и Райли и, прильнув к агенту всем телом, оттерла его от девушки. Райли поморщился, но промолчал и позволил Сусанне снять с его пикейного жилета несуществующую пушинку. – Я помогу, – майор Артур Уинсли ловко подсунул руку под Дашину спину. – Держитеська за шею. Даша покорно позволила майору перетащить ее на руках в отлично протопленную спальню, повидимому, хозяйскую. Она даже не стала возражать, когда майор, усадив ее в подушки, взял из рук притопавшего следом мальчишки тарелку с пшенкой и принялся кормить с ложки. Хотя, конечно, мысли о том, что выглядит все это чрезвычайно глупо и пошло, пару раз возникли у нее в голове. Но хотелось есть, совершенно не хотелось шевелиться и думать, майор выглядел серьезным и не подтрунивал, а коньяк оказался неожиданно пьяным, и Дашу начало клонить в сон. – Все. Я поела и теперь спать буду, – сообщила она майору и потянула на себя пикейное покрывальце. – Как же голова кружится... И еще чтото колется в ногу – Мишка, наверное! Или Жужелка! – Ох! – Артур хлопнул себя по лбу. – Еще бы она не кружилась! Хорошо, что не отвалилась еще! Нука! Скидывайте обувь! Быстро! – Зачем? – Затем, что у вас целых два предмета пытаются сработать наперебой. Чулок, наверное, дырявый, и предметы напрямую касаются вашей кожи... Да? Дааа! Ко всем прочим «достоинствам», вы еще и неряха! Даша зарделась так, что всякому стало бы понятно – чулок в самом деле дырявый, дырявый давно, и хозяйка об этом прекрасно знает. |
