«Нет. Это не так. Есть убитые, есть и раненые. Плохо и то, что среди них есть агенты. Сам я могу пережить это: они ввязались в драку с преступным безрассудством; быть может, проведенные в космосе недели лишили их осторожности – но погиб Сергей, мой собственный человек, мой собственный друг».

Он проснулся возле Кейтлин, осознавая лишь ее присутствие. Потом нахлынули воспоминания. Его неровное дыхание пробудило ее. Обняв его, она зашептала:

– Теперь мы ввязались в войну, Дэниэл, дорогой мой. А мужчины всегда погибали на войне. Твое дело правое, ты тоже восстал против тиранов и угнетателей, как часто случалось на Земле, и хорошо, что так. Я тоже знала Сергея, куда ближе, чем рассказывала тебе. Он радовался Вселенной; и если ему пришлось оставить ее, он может гордиться тем, что все произошло именно так, – голос ее медленно возвращал ему силы, наконец он смог встать и приступить к работе.

Потом, впрочем, он зачем‑то вышел из их каюты, а когда вернулся, обнаружил Кейтлин безмолвной, на лице были видны следы слез. Он спросил, в чем дело, и она ответила – едва ли не шепотом, – что складывает песню и хочет побыть в одиночестве.

Итак, она отсутствовала, занятая своим делом, и Бродерсен встретился с Джоэль Кай, Карлосом Руэдой Суаресом и инопланетянином. Следовало бы устроить общее собрание, чтобы все могли услышать повесть «Эмиссара». Бродерсен не мог откладывать, ему следовало поскорее ознакомиться с фактами и сориентироваться, а это лучше делать, когда под рукой меньше людей. Невзирая на всю благодарность к Фриде фон Мольтке, он не стал приглашать ее; они не были знакомы и это могло помешать делу. Карлос был кузеном Антонии, первой жены Бродерсена. Когда она умерла, ему было мало лет, и хотя Руэда не часто встречался со своим бывшим родственником, у них нашлось достаточно общего. С Джоэль Кай Бродерсен впервые встретился девятнадцать земных лет назад; и, перебравшись на Деметру, всегда заглядывал к ней, когда посещал материнскую планету; ну а в последнее десятилетие… Не будучи точно уверен в своих чувствах к Джоэль – настолько не похожа она была на любую другую женщину в его жизни, – он испытал потрясение, когда она вошла в кабинет. Дни их рождения укладывались в один месяц, но Джоэль вдруг оказалось пятьдесят восемь; она провела много времени на чужой планете; странные края заставили поседеть локоны, которые он помнил черными до синевы, избороздили морщинами лоб, запечатлевшийся в его памяти тонким, чистым и ясным… истончавшая плоть обтянула кости, оставшиеся столь же изящными, как и прежде.

Бродерсен вскочил на ноги.

– Джоэль, – проговорил он, и горло его перехватило. – Привет! Как чудесно, что ты здесь.

Она улыбнулась. И улыбка, и голос не изменились, и то и другое казалось приятным и чуточку отдаленным, словно бы произведения Бранкузи и Делиуса.

– Спасибо тебе за все, Дэн. Я просто рвусь узнать смысл событий – безусловно, здесь все не просто. – Они взялись за руки и поцеловались бы, но тут в дверях появился Руэда, немедленно подступивший к капитану с объятиями.

– Дэниэл, Дэниэл, как великолепно! – выпевал он испанские слова.