Губы Джоэль едва заметно дрогнули.

– В таком случае нас не смогли бы задержать в Колесе.

– Нет… – Бродерсен помедлил, извлек трубку, положил ее на пепельницу и встретился с ней взглядом. – Ну хорошо, – сказал он. – Естественно, мы с моими спутниками обсудили заранее несколько схем. Но ни одна из них не кажется мне привлекательной. Посмотрим, что скажете мне вы.

Он стал откладывать на пальцах:

– Мы можем немедленно испортить жизнь этим сукиным детям, носясь по всей Солнечной системе. Конечно, мы не можем вечно бродить, но у нас хватит скорости, прежде чем баки опустошатся. Еды запасено на несколько лет, вода и воздух зациклены, обойдемся, пока есть топливо для мигматических ячеек, а они работают годы и годы… только вот Фиделио сможет выдержать… Сколько?.. Несколько месяцев? Но мы в любом случае не станем так долго болтаться в космосе.

Но корабли слежения могут обнаружить нас. Ускоряющееся судно – нелегкая цель, и мы, без сомнения, сумеем подбить некоторые из их ракет, но в конце концов они истощат ресурсы нашей обороны, удерживая далеко от Земли и любых поселений. Конечно, все предприятие может оказаться излишне долгим и крупномасштабным для заговорщиков – а они не могут позволить себе действовать публично, – но я не рассчитываю на это. Учтите, они обладают достаточной властью, чтобы засадить нас в тюрьму.

– Подожди, – сказал Руэда. – Мы можем связаться по луч?, правда? По‑моему, твой радиопередатчик похож на наш и не рассчитан для передачи сообщений на астрономические расстояния. К тому же, возможно, никто сейчас не слушает нас. Но применение радио ограничено именно теми причинами, которые позволяют лазерам передавать далеко.

– У нас две проблемы, – отвечал Бродерсен. – Во‑первых, как вам известно, подобные послания на Землю, Луну или спутники принимаются коммуникационным спутником и передаются к месту назначения. Возможно, вы не знаете, поскольку это не важно, что программа производит цензуру. В шифре может идти лишь определенный класс официальных сообщений. Все прочее подвергается компьютерному сканированию, и, если он выделяет ссылку на «помеченный субъект», известие передается человеку, решающему, способно оно причинить вред или нет. Подобная система восходит к годам Бед, и я должен признать, что она не столь уж плоха. Например, именно она помешала Финалистам запустить свои атомные бомбы. Мы можем не сомневаться, что шайка Квика начала думать над тем, что делать, когда вернется «Эмиссар», с того, что спокойно взяла контроль над связью – они разместили в нужных местах свои программы и людей – чтобы перехватывать все, что предполагает какую‑то угрозу.

Во‑вторых, мы должны суметь пробиться к кому‑то еще, корабль это, астероид, или марсианская база, или что угодно. Я бы сказал, должны, поскольку в основном у всех весьма ограниченные способности для приема. Мы должны подойти – весьма близко, – ведь только корабли постоянно слушают на прием. Ну что ж, мы можем это сделать. Но если нас услышат, поверят ли нам? А потом, поверят ли уже тому, кто нас услышит? Не забывайте: мы имеем дело не с подобной мне, отбившейся от стада скотинкой; нам противостоят крупные и уважаемые политические фигуры… А они мастера – иначе и быть не может… мастера пропаганды и общественных отношений.

Тем не менее я полагаю, что открытые действия практически не дают шансов на успех. Скорее всего мы умрем, так ничего и не совершив.

О чем еще мы думали? Когда мы окажемся возле Т‑машины, то будем вынуждены вступить в общение со сторожевым кораблем. В нынешних обстоятельствах следует ждать, что там окажется более одного сторожевика.