Руэда удивленно спросил:

– Зачем ты тогда полетел?

– А что мне еще оставалось? Мир этот необходимо исследовать, а у меня для этого самая подходящая квалификация. – Пилотировал бот Дозса очень грамотно. Помимо опыта он, как поклонник боевых единоборств, обладал нужной силой и сноровкой. – Не стоит понимать меня не правильно, Карлос; я не боюсь… напротив – рад вызову. Но еще больше радовался бы ему в ретроспективе. – Дозса перекрестился. – Или в последующей жизни, если Господь не пошлет нам удачи. По крайней мере, наша смерть будет чистой и быстрой.

– Угу, – едва слышно прошептала Кейтлин. – Звезда, упавшая с неба… не самая мучительная кончина.

– Но в подобном полете чувствуешь себя ближе к Богу, – заметил Руэда так же тихо. – Только Он в космосе совсем не тот добрый старый Отец, о котором монахини говорили мне в школе; здесь он более велик, чем Господь, к которому взывает наш священник.

– Да, Господь более чем велик, – отвечал Дозса. – Кейтлин, язычница, а ведь и ты должна была слышать Его в детстве?

Она покачала головой. Расчесанные волосы отливали медью.

– Нет. Наверно потому, что Ирландия была для меня тогда слишком католической; что наши хотели возродить после Бед, и сохранить веру после пришествия Иных… А я рождена мятежницей. Но пыл мой угас.

Дозса улыбнулся:

– Не будем спорить. У нас тоже нет на это энергии. Если ты не против, я помяну тебя в своих молитвах; настало время тихо молиться.

Руэда обернулся к Кейтлин:

– А во что ты веруешь, если можно, ответь?

– В жизнь, – просто сказала она.

Люди замолчали, наблюдая за приближающейся планетой, на которой ночь отступала и свет набирал силу. Наконец из громкоговорителя послышался свежий набор вопросов, требовавших подтверждения выполнения плана полета.

Дав ответ, Руэда заметил:

– Это было излишне, мои друзья.

Джоэль сменил Бродерсен. Голос его был почти неузнаваем:

– Моя вина, я настоял. С вами действительно все в порядке?

– Лучше не бывает, дорогой мой, – смело ответила Кейтлин, – только тебя нет. Да и в кабине негде пристроиться. Расстели постель к моему возвращению. Смотри, не забудь.

– Пиджин, пожалуйста…

– Прости, – она потянулась к громкоговорителю, словно к нему. – Не волнуйся. Конечно, и я сама боялась бы за тебя, если бы это ты был сейчас на моем месте. Не будь эгоистом, радуйся, что мне выпало столь невероятное приключение.

– Я… стараюсь…

– Нет, это больше чем приключение. Это магия, которой даже не представляли себе в Тир‑на‑нОге. Знаешь, я как раз думала, что для нашей планеты необходимо имя. Если мы и найдем дорогу ее людям, то, конечно, не сможем произнести то имя, которым ее здесь называют.

Бродерсен помедлил. – Ну и?..

– Я вспомнила Дану, богиню‑матерь Туата де Данан, ставших великими Сидами.

– Гром и молнии, решено! – отчеканил он.

Атмосфера встретила «Вилливо» резче, чем над Деметрой; гравитация сильнее сжимала здесь газ. И траектория и вектора рассчитывались с учетом этого факта. Полет постоянно контролировала Джоэль, голотевтически связанная с приборами, Фиделио же передавал работавшим на них операторам, что нужно искать. Иначе спуск мог бы сделаться опасным.

Уже в первый час спуска Дозсе пришлось напрячь силы до пределов, еще не достигавшихся им. Руэда был не менее загружен: он переговаривался с кораблем, помогал вести бот.