– Я заметила твое отчаяние, – сказала она. – Ты ушел. Тогда я подумала, что ты, может быть, фыпьешь, примешь успокоительное или задремлешь; когда никто не фидит, челофек успокаифа‑ется. Но тебя не было слишком долго.

Он отдернулся.

– Это их нет чересчур долго.

– Да, сфязь нарушена; теперь, если они еще жифы, им пора стартовать с планеты без нафедения. Будет очень плохо, если мы потеряем нашу лодку.

– Жезу Кристе, неужели это существенно? Она крепче ухватила его.

– Мартти, дорогой, слушай. Моя семья, фсе были солдатами, насколько помнит хроника. Они знали, что такое терять друга. Ich hat' einen Kameraden, ja…

Ты скорбишь. Но приходится жить.

Он стиснул кулаки.

– Ты думаешь… просто друга…

Фрида кивнула. Она остановила их полет возле кресла, зацепилась за него лодыжкой и, прижимая Мартти к себе левой рукой, правой приподняла его подбородок.

– Ты знаешь, что ф таком состоянии ты бесполезен, – коротко сказала она.

– Да? А кто же не бесполезен? Весь экипаж ждет, только ждет. Что еще мы можем делать?

– Ободрить друзей, приготофить к зафтрашнему дню, – сказала она. – Мы можем утешить друг друга. Я пришла к тебе ради этого. Плачь, если хочешь. Ты не покажешься мне ребенком. Я не однажды фидела слезы на лице отца, когда мы приносили цфеты на кладбище, где лежали его старые партизаны.

– Фрида, Фрида, – Мартти обхватил ее, уткнулся лицом в грудь и содрогнулся. Она погладила его по голове.

– ВНИМАНИЕ! – бухнул интерком. – Слушайте все! Обе головы повернулись.

– Слушайте, – Бродерсен выталкивал слова какими‑то комками, словно бы сквозь недавние слезы. – Получено сообщение от «Вилливо». Они, они… с ними все в порядке. Они возвращаются. Будут здесь через два‑три часа. Они не нашли там помощи, но… остались живы! Слышите? Они возвращаются!

– Йааа! – взвизгнула Фрида и прижала к себе Лейно. Тот покорился ей как тряпичная кукла. Губы его шевелились. Между незнакомых ей звуков она услыхала: «Боже, как я благодарен Тебе: Христос, спасибо…»

Через несколько минут Бродерсен сумел произнести объявление поспокойнее. Джоэль приведет бот домой, сам он займется причаливанием. Все остальные могли спать. Троим на «Вилливо» сон был просто необходим. Через двенадцать часов, если на отдых не уйдет больше времени, состоятся завтрак и общее собрание. Потом «Чинук» отправится назад к Т‑машине для нового прыжка. На это необходимо более одного земного дня, тогда все и отпразднуют возвращение.

– А теперь доброй ночи, по‑настоящему доброй. Все поняли: это будет действительно спокойная ночь. («Чинук» вошел в конус тени, отбрасываемой Дану, и половина неба затмилась.) – А мы отпразднуем прямо сейчас, – расхохоталась Фрида, целуя Лейно.

Тот отодвинулся.

– Что ты имеешь в виду?

Ее фарфоровые голубые глаза округлились.

– А ты как думаешь, дружок? Мы федь рады. Оторвавшись от нее, Лейно отплыл в сторону, отгораживаясь ладонями.

– Нет, так нельзя. Сперва я поблагодарю Бога.

– О да. А потом…

– Выметайся! – завопил Лейно. – Шлюха! – Он овладел собой. – Прости меня. Я не это хотел сказать. Но сейчас, пожалуйста, уйди, Фрида. Ты хочешь мне добра, но, пожалуйста, уйди.

Она поглядела на него несколько секунд и ушла.

Тревогу Бродерсена нужно было унять. «О, Пиджин, Пиджин». Обычно в такие времена он приступал к физическим упражнениям, но теперь они казались ему нестерпимыми.